Алёна Смольникова

Алёна Смольникова — современный художник-график из Тюмени, чье творчество посвящено «немым свидетелям» уходящей эпохи: заброшенным кораблям, старым вокзалам и ветхим строениям. Через лаконичные, но выразительные техники акварели и пастели она запечатлевает историю, вложенную в эти объекты, сознательно исключая человеческие фигуры, чтобы дать зрителю возможность вступить в прямой диалог с прошлым. Её работы — это не ностальгия, а глубокое философское высказывание о времени, памяти и движении вперед.

Графика как эхо ушедшего времени

Алёна, ваши работы, такие как серия «Эхо тысячи вокзалов», представляют собой уникальный диалог природы и урбанистики, где главными героями становятся брошенные корабли, старые поезда и ветхие строения. Что привлекает вас именно в этих «немых свидетелях» прошлого, и почему вы сознательно исключаете из пейзажей человеческие фигуры, оставляя зрителя наедине с этими образами?

Тема неодушевлённых предметов, хранящих свою долгую историю и находящихся на грани исчезновения, волнует меня очень давно. Ещё в 2010 году, во время пленэра в Тобольске, я впервые написала два корабля, ржавевших на берегу реки Иртыш. Они показались мне настолько прекрасными, впитавшими дух дальних странствий, что при виде них аж захватило дыхание! То же самое могу сказать и про покосившиеся деревянные домишки. Они как будто хранят в себе воспоминания о людях, которые в них жили, об их радостях и печалях. Одновременно очень грустно, что всё это великолепие скоро уйдёт в историю, воспоминания останутся только в этюдах. Поэтому изображать на их фоне людей даже не приходит в голову, ведь корабли, ветхие покосившиеся домики и так говорят, главное – научиться их слышать.

Как сочетание таких разных материалов, как акварель и пастель (сухая и масляная), помогает вам передать сложные состояния и текстуры — будь то ржавчина на металле, шероховатость дерева или влажность воздуха в заброшенном месте?

На самом деле, акварель и пастель (сухая) великолепно сочетаются между собой. А вместе с рельефной акварельной бумагой эти материалы дают огромный простор для творчества. Акварельная база очень эффектно «дышит» под слоем пастели, что позволяет создавать в работе эффект многослойности. Масляная пастель, в свою очередь, может быть и прозрачной, и очень укрывистой, почти рельефной, что также позволяет создавать различные текстуры. Спектр возможностей этих материалов ограничен только вашим опытом и фантазией.

Ваш профессиональный путь от ДХШ им. Митинского до членства в Союзе художников России в 2015 году и активной выставочной деятельности выглядит очень последовательным. Был ли момент, когда вы осознали, что графика — это не просто профессия, а ваш основной язык высказывания?

Понимание того, что я тяготею больше к графическим техникам с их лаконичностью, пришло ко мне достаточно давно. Ещё до художественной школы я изрисовывала целые тетради и блокноты гелевыми и шариковыми ручками и простыми карандашами. В качестве дипломной работы в художественной школе мной была выбрана чёрно-белая иллюстрация к роману «Властелин Колец» в технике тушь-перо, а в университете я стала большой фанаткой акварели. Цвет в работах если и присутствовал, то всегда был исключительно вспомогательным средством выразительности. Думаю, окончательной точкой в попытке подружиться с живописными техниками стало знакомство с масляными красками в университете. Подружиться с этим материалом мне так и не удалось, увы, и я с радостью вернулась к акварели на последнем курсе. При этом мне всегда нравилась фактура, которую можно создать маслом на холсте, но… видимо, это всё же совсем не моя история.

Работы находятся в музеях Кургана, Ханты-Мансийска и частных коллекциях. Чувствуете ли вы особую ответственность, когда ваше искусство, говорящее на языке покинутых мест, становится частью публичного или личного пространства?

Сказать по правде, я очень рада тому, что мои работы становятся частью музейных коллекций и личных собраний. Это значит, что есть люди, которые разделяют моё мнение о том, что память об уходящей эпохе важно сохранять и таким способом – в виде произведений изобразительного искусства. И что изображения могут быть не только фотографическими, но и условными, образными, обобщёнными. Значит, с этими людьми мы говорим на одном языке.

Участие в таком количестве пленэров, от «Арт-Тобольска» до «Югорской академички», наверняка дало вам богатый опыт. Как работа на натуре, в непосредственном контакте с мотивами, влияет на ваше восприятие и отличается от студийной работы?

Работа на натуре даёт мне возможность насытиться впечатлениями, выработать новый изобразительный язык, не становиться заложником одних и тех же отточенных приёмов (ведь каждый изображаемый мотив требует к себе особого отношения и подхода). В мастерской я стараюсь больше дорабатывать пленэрные этюды или создавать листы по их мотивам, как правило это позволяет сделать изображение ещё более лаконичным, отказавшись от деталей, не несущих выразительной нагрузки. Акварельные этюды я вообще никогда не дописываю (за исключением, возможно, моментов, когда нужно добавить пару-тройку деталей по уже сухому листу), при неудаче их можно переписывать в мастерской до получения нужного результата. Или до момента потери интереса к мотиву.

Тема «Эхо тысячи вокзалов» звучит особенно поэтично. Что для вас означает это «эхо» — ностальгия по ушедшему, философское принятие времени или что-то иное?

Серия «Эхо тысячи вокзалов» для меня очень знаковая. Сама задумка мне приснилась (единственный раз в жизни было такое). Во сне я шла по выставке и увидела серию больших листов с изображением поездов. Тогда я с удивлением поняла, что это мои картины. Проснувшись утром, я зарисовала себе их в блокнот… а спустя полгода воплотила эскизы в материале. Тогда в моей жизни был не самый простой период, поэтому данная серия для меня навсегда останется символом эмоционального взросления, движения вперёд без оглядки на прошедшее. Также и для моего творчества это был прорыв, эти работы были совершенно не похожи на то, что я создавала ранее.

Как педагог по образованию, чувствуете ли вы потребность или обязанность передавать свой опыт следующему поколению художников, или ваше творчество является сугубо личным высказыванием?

На данный момент моё творчество – это правда сугубо личное. Хотя, если у меня спрашивают совета в вопросах, касающихся рисования, я никогда не отказываю. Однако опыт преподавания у меня в прошлом тоже есть. С 2014 по 2018 годы я вела уроки по акварели в одной из творческих студий нашего города. Работала со взрослыми и очень радовалась тому, как ученики, приходившие с неизменным вопросом «а у меня точно получится, я никогда раньше не рисовал?», становились самостоятельными творцами и работали акварелью смело (хотя это далеко не самый простой материал). Отдельная радость – осознавать, что ты к этим метаморфозам тоже причастен.

Вы — активный участник молодежных объединений и выставок. Как вы видите роль и специфику молодого художника в современном российском арт-пространстве, особенно в региональном контексте?

Этот год для меня был последним в составе Молодёжного объединения. В скором времени я перешагну отметку в 35 лет и перестану быть молодым художником (к счастью, не в душе, а только документально). Но за годы участия в молодёжных проектах я осознала одно: поколение юных творцов – это своеобразное отражение эпохи. Зрелые художники творят на основе своего прожитого опыта, молодые этот опыт ещё только накапливают. И здесь самая главная задача – выдержать баланс: не потерять свою культурную идентичность, свои корни… но при этом и не игнорировать мировые тенденции (ведь мы все живём в обществе, а не в вакууме, тем более, сейчас, когда между культурами и нациями стираются границы).

Ваши работы часто описывают как несущие состояния и смыслы, которые «каждый зритель трактует для себя сам». Сталкивались ли вы с неожиданными для вас трактовками ваших картин, которые заставили вас по-новому взглянуть на собственное творчество?

Скорее, были ситуации, которые вызывали улыбку и удивление. На персональной выставке «ПараГраф» в Кургане в 2019 году, которую мы делали совместно с замечательным графиком Александром Тимкиным, искусствовед музея связала название листа «Партия» из серии «Эхо тысячи вокзалов» с темой этапирования заключённых. Тут я сильно удивилась. А в каталоге по результатам одного из пленэров, в котором я участвовала, мою работу (на ней были изображены хмурое осеннее небо и река) напечатали… вверх ногами! Тут я невольно почувствовала себя непонятым абстракционистом.

Работа в графике часто требует особой точности и лаконичности. Как вам удается в рамках, казалось бы, камерных техник создавать ощущение масштаба, истории, «большого» времени?

Давайте будем честными, графика тоже бывает разной. Может быть «сухой» и «точной», и очень эмоциональной и с виду беспорядочной, тут всё зависит от заложенной в произведение идеи и темперамента самого автора. Герои моих работ приглашают зрителя задуматься о быстротечности времени, о постоянном движении… Возможно, именно сами эти смыслы позволяют создать ощущение причастности к чему-то масштабному в относительно камерных работах.

Участие в международных фестивалях, например, в Израиле, как-то повлияло на ваш художественный язык или тематику? Чувствуете ли вы, что ваши «уральско-сибирские» сюжеты находят отклик у зарубежной аудитории?

Участие в израильском проекте для меня было, к сожалению, заочным, и оценить работы иностранных коллег мне довелось только по мере изучения каталога. С культурой Израиля познакомиться лично мне пока так и не довелось. Однако общаясь с организаторами международных выставок, я убедилась, что труд наших отечественных художников очень ценится иностранными коллегами и устроителями выставок. Кроме того, наш «серебристый» колорит заметно контрастирует с насыщенными цветами в работах художников из более жарких стран, что привлекает ещё больше внимания. На данный момент я работаю над созданием серий картин для своей персональной выставки, которая пройдёт в декабре-январе, и среди работ уже есть несколько листов, созданных под впечатлением от поездок в Турцию и на Шри-Ланку. Шри-Ланкийская серия уже отличается «жарким темпераментом», ведь наши обычные сочетания не передают то ощущение яркого солнца. Поэтому здесь установка от зарубежных коллег «не бояться насыщенного цвета» работает как нельзя лучше.

Как вы выбираете названия для своих работ? Они рождаются до, в процессе или после создания картины, и насколько они важны для направления мысли зрителя?

А вот с названиями дело обстоит очень по-разному. Иногда они рождаются как бы сами собой, но чаще всего приходится хорошенько подумать, чтобы избежать банальности и подчеркнуть смысл самой работы. Название, безусловно, важно для взаимопонимания между зрителем и художником: оно помогает натолкнуть зрителя на ту мысль, которую ты закладываешь в графический лист или серию, направить его рассуждения в нужное русло.

Выставка «8», прошедшая в 2022-2023 годах, была персональной. Что для вас означал этот проект как этап осмысления определенного периода творчества?

Выставка «8» стала для меня своеобразным итогом восьмилетней работы. Здесь были и знаковые акварельные серии, и пленэрные работы, и первые несмелые попытки подружиться с пастелью. Такой «творческий срез» всегда выглядит очень показательно, сразу видишь свои сильные стороны и точки роста, то, как менялась техника с течением времени. Отклик на выставку был очень тёплый, поэтому я с радостью убедилась, что нахожусь на верном пути.

Что для вас является главным в работе с ограниченной, по сравнению с живописью, палитрой графических техник? В чем вы видите свободу в этих ограничениях?

Я за разумные ограничения и мне всегда нравилось наблюдать за тем, как с минимумом средств создаётся что-то масштабное и впечатляющее. Два-три цвета, крупные пятна и тоновые отношения между ними, точно расставленные акценты – этого уже вполне достаточно, чтобы создать настроение в графическом листе и выразить основную идею. Много – далеко не всегда значит «хорошо».

Какие новые грани темы «пейзажа с примесью урбанистики» вы исследуете в своих последних работах и проектах 2024 года?

В целом, мой интерес лежит в той же плоскости, что и ранее: запечатлеть уходящую эпоху и дать ей новую жизнь в своих работах. Только сейчас с приходом реконструкции городской среды этот вопрос становится гораздо более остро. В нашем городе активно обновляют жилой фонд, поэтому старые ветхие сооружения массово идут под снос. Осознание того, что времени катастрофически мало, немного пугает. Пример такого быстрого исчезновения – лист «Дом, которого нет» 2018 года. К моменту создания работы изображённый на ней дом уже полгода как не существовал, отсюда и название. Сейчас на его месте высится новенькая многоэтажка…