Андрей Красс

Андрей Красс – многогранный творец, архитектор и художник, для которого граффити стало отправной точкой в мир искусства. Его путь – это история преодоления и постоянного поиска себя, от спортивной школы через увлечение уличной культурой к архитектурному диплому и работе в ведущих бюро. Сегодня он находится в свободном плавании, экспериментируя на стыке разных дисциплин и стремясь создать собственное творческое сообщество, оставаясь верным своим корням и эстетике.

Стрит-арт, архитектура и личный бренд

Андрей, ваша любовь к творчеству началась с граффити. Как вы видите развитие стрит-арта в России сегодня?

Очень сложный вопрос. Стрит-арт – это в целом уличное искусство, а граффити – его самое крупное проявление; их часто противопоставляют как отдельные направления по принципу «граффити для своих, стрит-арт для всех». Есть ещё такое мнение: «стрит-арт – свободный порыв, а паблик-арт – санкционированное благоустройство». Ни первое, ни второе не является знаком качества. Лично я рисую граффити, но когда я рисую легально на фестивале букет цветов аэрозольной краской, то это граффити или мурал? Относится это к стрит-арту или к паблик-арту? Я не знаю ответа, я просто рисую, как мне нравится, всё неклассическое искусство на улице называю стрит-артом, а лет через сто эксперты разберутся, что мы натворили. Любой стрит-арт изначально – несанкционированное явление. В России «бумажки» важнее эстетических качеств, поэтому профессиональные работы могут легко уничтожаться, что явно не мотивирует делать хорошо. Возникают вопросы: «А как стать профессионалом, если тебе не дают возможности развиваться, и как узаконить творчество, если получить разрешение сложно?». Пока что граффити находится в «серой» зоне. Одним непонятно, как работать с художниками, а художникам непонятно, зачем загонять себя в рамки. Уличное искусство может меняться, но вряд ли исчезнет, поэтому с этим нужно работать – создавать перспективу, поддерживать обучение, повышать культуру. Тогда художники будут профессионалами своего дела, с которыми можно создавать прекрасное, а если кто-то будет продолжать делать что-то несанкционированное, то это всё равно будет качественно. Умение грамотно вписать произведение в благоустройство может повысить привлекательность места, что отразится на живости улиц, стоимости недвижимости и росте туризма. Ещё 100 лет назад футуристы писали: «Пусть улицы будут праздником искусства для всех». В то же время в Мексике воплотили эту идею в жизнь, в монументальной живописи появилось направление мурализм – ещё задолго до появления классического граффити. Помимо этого, есть и другие, менее яркие примеры, но суть в том, что люди всегда хотели и будут хотеть создавать что-то вокруг себя и видеть что-то вокруг себя. Выбор только в том, как взаимодействовать с этим – либо запрещать, и тогда уличное искусство примет форму максимально уродливого примитивизма, либо развивать и создавать новые городские ценности. В Англии, например, непонятное граффити запрещено, но если это читабельная надпись или понятный рисунок, то допустимо, а особо ценные работы могут даже закрывать защитным стеклом, ведь это уже туристическая точка. В США перед сносом зданий могут пригласить художников, и они расписывают сооружение граффити. Сегодня Россия движется в «положительном» направлении. В Краснодаре есть крутое сообщество, там устраивают крупные фестивали, есть три свободных легальных стены, где каждый желающий может рисовать. В Саратове тоже высокий уровень культуры: там делают муралы и устраивают выставки. В Волгограде торговые центры отдавали инфраструктуру под творчество: в первом случае устраивали официальный фестиваль, во втором художники самоорганизовались. Про Москву и Санкт-Петербург я уже молчу, там само собой примеров больше, как и возможностей. Я считаю, что будущее у стрит-арта в России есть, возможно, не такое стремительное и масштабное, как хотелось бы, но всё в наших руках.

На ваше увлечение уличным искусством повлияла игра Getting Up и художник Banksy. Что вас особенно вдохновило?

В 2008 году я учился в спортшколе в шестом классе. Кроме занятий и тренировок по плаванию я ничего не видел, а в свободное время, которого было немного, любил играть в мобильные игры. До меня добралась культовая граффити-игра Getting Up. В течение года я копировал граффити из игры или придумывал скетчи и рисовал их на листочках. Параллельно на учебе и тренировках появился новенький, он «прошарил», где достать маркеры и баллончики, а на летних каникулах показал мне. Мы стали лучшими друзьями, пока он снова не переехал, а я подсел на граффити, как и многие другие в то время, и я люблю это занятие до сих пор. В седьмом классе я наконец-то освободился от ненужных мне тренировок, стал заниматься творчеством, общаться с единомышленниками. Также у меня появилась игра Getting Up на компьютере. По сути, она является виртуальной энциклопедией и галереей граффити того периода с реальными личностями, вплетёнными в сюжет игры. У меня появилось много друзей, и мы каждый день покупали дешёвую тушь, заправляли её в маркер и оставляли следы. Граффити всегда было дорогим увлечением, поэтому в начале я почти не рисовал больших рисунков баллончиком, но варился в этой среде, пробовал и впитывал. Имя главного героя игры Trane в начале писал каждый, граффити реального художника Cope2, упомянутого в игре, можно встретить в «Шрек Третий» и «GTA 4», а логотип Obey другого художника носили хипстеры на кепках. С тех пор многое изменилось, я перестал играть, да и Getting Up уже стала неактуальна. Успел вспыхнуть художник Banksy, а позже вышел его фильм «Выход через сувенирную лавку», чем я сильно вдохновлялся в следующий период творчества. Опять же копировал работы или вдохновлялся и придумывал своё. Меня очень вдохновила новая техника и сюжетность рисунков. Под влиянием Getting Up и Banksy я вдохновился уличным искусством, пробовал всё, до чего мог дотянуться: скетчинг, теггинг, скретчинг, стикеры, трафареты, куски баллонами и блоки валиками. Стоит отметить, что рисовать и творить я любил всегда, но граффити разожгло азарт и заставило меня осознанно подойти к делу, задуматься о профессиональном росте и будущем.

Вы трудитесь под псевдонимом Krass, а главный цвет в вашем творчестве – красный. Почему вы взяли за основу именно их, что они значат для вас?

Красс – это уже не просто псевдоним, теперь это моя фамилия. У художников, которые занимаются современным неформальным искусством, есть традиция брать себе имя. Мне нравится то, что я могу сам себе его придумать. Долгое время я был в тени, но потом решил выйти в свет, ведь чтобы ко мне обращались, нужно сформировать личный бренд. Сначала я пытался принять настоящую фамилию, относительно успешно, но некоторые критерии перевесили, так я вернулся к принципу «придумай сам». Я взял себе ник «Красный», сократил слово, удвоил «с», перевёл в латиницу и получилось «Krass». Это если совсем упростить. В псевдониме всё продумано до мельчайших деталей, но если описывать каждую, это будет огромный текст. Красный – мой любимый цвет, слишком яркий, и я его почти никогда не использовал, но вдруг решил сделать его своей идентичностью и стараюсь чаще к нему обращаться, но я бы не сказал, что он однозначно главенствует. Как говорится в одной песне, «знай свои корни, помни…». Для меня есть три условных периода нашей истории и родного города: в дореволюционный период – Царицын, в советский – Сталинград и в современный – Волгоград. Красный на Руси означал «красивый», он хорошо сочетается с белым и черным, а вместе это традиционные русские цвета, также люблю дореволюционную краснокирпичную архитектуру с белыми акцентами. Красный был важным символом и в советское время, как и город Сталинград. Много названий в городе и области производны от слова «красный», как мой район и деревня, в которой я проводил летние каникулы в детстве.

Интересно, что основам рисунка и живописи вы учились у художника, который выставлялся в Нью-Йорке. Как вы нашли с ним общий язык, и какие главные уроки получили?

Если я правильно понимаю, то Валерий Васильевич Макаров – консервативный и патриотичный художник. У него были выставки и в Америке, и в Европе, но при этом он до сих пор остаётся жить в Волгограде. Из меня хотели сделать спортсмена, художественное направление не рассматривалось. Когда наконец-то ситуация поменялась, меня не приняли в школу. Вроде не было набора, а, может, посчитали слишком взрослым. Зато дали контакты художника Макарова, который вёл кружок для дошколят в местном ДК. Так я и попал к нему. На занятиях я был единственным старшеклассником среди детишек. Я успел обучиться базовым основам – как держать карандаш, класть штрихи, работать с красками, узнал про светотень и рефлексы. Потом я решил поступать на архитектора, а в студии не было нужного реквизита, и мне пришлось готовиться на дополнительных занятиях в художке и училище, куда уже меня отправил художник, а параллельно я проходил курсы в университете.

Знаю, что в выпускном классе у вас появилось желание стать архитектором. Путь к диплому был тернист. Как вы его преодолели?

По примеру знакомого я думал учиться на дизайнера после девятого класса, но не сложилось, и я остался до одиннадцатого. Кроме дизайна у меня не было ни одного запасного варианта, за полгода до экзаменов я попал на День открытых дверей в Волгоградский архитектурный университет (бывш. ВолгГАСУ, ныне ИАиС ВолгГТУ), где понял, что архитектура выше дизайна и это единственный диплом, ради которого я готов тратить время и силы. У меня не было серьёзной учебы за плечами, мне не хватило полгода на подготовку к творческим вступительным, чтобы попасть на бюджет, но я был очень близок. Следующий год я обучался психологии. Считаю это время важным периодом духовного формирования, несмотря на разгильдяйство очно-заочного обучения. У меня были пути отступления, но я не отказался от цели, поэтому продолжил готовиться к творческим вступительным, но через год снова не поступил. Я оказался первым в списке на вторую волну и просто ждал – терять было нечего. Вдруг кто-то забрал документы, и из психологов я перевожусь в архитекторы. Наконец-то успех! Но… у нас проводили эксперименты, появилась группа по ландшафтной архитектуре, куда нас и забросили. Все были недовольны, но наш бунт быстро успокоили. После окончания первого курса я без афиширования перевёлся и запустил процесс уничтожения нашей группы. Большинство последовало моему примеру, а в конце концов нашу группу расформировали. Так я наконец-то попал к архитектору зданий и сооружений. А переехав в Москву, я учился в магистратуре в НИУ МГСУ уже на градостроительстве. Хоть и не окончил магистратуру, всё равно за время всех лет обучения я затронул разные аспекты архитектурной деятельности.

Вас пригласили на работу в одно из лучших архитектурных бюро Москвы. Какие задачи и проекты вам доверяли?

В Москве я жил недолго. Сначала была достигнута цель трудоустройства, потом появился шанс работать удалённо, и я вернулся в Волгоград. За это время я успел лично познакомиться с двумя архитектурными бюро, которые стабильно попадают в рейтинги лучших. Сначала проходил стажировку в архитектурном бюро «Асадов», которое уже знал со времён летней практики в рамках архитектурной школы. Я понял, что их привлекло в моём портфолио и сразу предупредил о том, что опыта в дизайне у меня мало. На стажировку меня всё равно приняли, но наше сотрудничество оказалось недолгим. Я делал достаточно простые задачи на своём ноутбуке, у меня даже не было своего личного места. Я скорее занимался сбором информации, структурированием, вёрсткой; вот, что точно помню, основная часть моей деятельности была в рамках проекта реновации исторических районов Москвы. Я проработал 2-3 недели и за это время очень проникся корпоративной культурой в бюро, чего потом не хватало в новом месте. Офис маленький, людей много, каждую пятницу под конец дня у нас какие-то праздники, совместный досуг, а сам директор заставляет работников прерваться и вместе отдохнуть. Параллельно я проводил переговоры с архитектурной мастерской «Атриум», где и проработал следующие несколько лет. Офис большой, но многие работали на удалёнке, и наше общение чаще было через мессенджер или видеосвязь. В этом бюро я уже полноценно занимался архитектурой. Обычно делал профессиональные 3D-модели. Дизайнеры делали красивую внешнюю картинку, планировщики занимались функциональной начинкой, а я пытался это совместить. Вот, например, дизайнеры делали окно, у планировщиков в него упиралась комнатная стена, и мне нужно было решить эту проблему. Моя модель учитывала все точности конструкций и размеров, например, я должен был смоделировать отдельно стену, отдельно утеплитель и отдельно слой облицовки, а дальше все двери, окна, бортики, ограждения, плиты, уклоны, уровни и т. д. Благодаря точности можно было составить список того, что нужно будет и в каком количестве. Также я иногда занимался дизайном интерьеров в рамках общественных зон, например, моделированием слоёв штукатурки в подъезде, созданием подвесного потолка в холле, всякими перепадами и лестницами, установкой перилл, кнопок лифтов, самих лифтов, мебели, люстр и прочего. Иногда занимался планировками, чертежами, расчетом конструкций и других параметров, дизайном фасадных решений, генеральным планом и другим. Нас постоянно перекидывали с проекта на проект, поэтому я мог делать задачу и даже не знать всей концепции проекта. Я проектировал, например, ЖК «Клубный город на реке Primavera» и ЖК «Символ» в Москве, а также работал над архитектурной концепцией элитного посёлка в Ростовской области.

Со временем вы стали реализовывать себя как художник. Это значит, что архитектура в прошлом, или допускаете возможность вернуться?

Я работал архитектором в Москве, после чего перешёл полностью на удалёнку и вернулся в родной Волгоград. Вроде всё хорошо, однако ещё перед переездом начались проблемы со здоровьем, что в итоге и стало причиной разногласий с коллективом. Мы расстались. Примерно полтора года я занимался лечением, так и не достигнув результата, а потом уволился и совсем забыл о проблеме. Я решил не спешить возвращаться к очередной работе за компьютером и ушёл в неизведанное. Мне нравится работать руками, чередовать деятельность и влиять на творческий процесс, поэтому сейчас я свободный художник. Но архитектура не в прошлом, просто ищу более комфортную точку возврата, как-то соединить в себе художника и архитектора, начать с малого. Сначала инсталляции, арт-объекты, моделирование и эскизные проекты, дальше, может, работа в небольшой студии с перспективой создания собственной.

Сейчас вы ищете возможность создания своей студии и сообщества вокруг себя. Какими их видите?

В мечтах это независимый многофункциональный проект в отдельно стоящем здании больше одного этажа и со своим двориком. Пока не ясно, как это реализовать. Сейчас я нашёл поддержку в лице молодёжных комитетов и молодёжных центров Волгограда и города-спутника Волжского. Провожу мастер-классы, сам участвую и помогаю в организации творческих площадок, а недавно мы начали обсуждать, как получить помещение для организации студии, где буду творить сам и обучать желающих. Сложно кратко сформулировать масштабную идею. Хочу иметь возможность и дать её другим, быть связующим звеном между двумя сторонами и быть катализатором повышения культуры. Недавно я был на фестивале «Таврида-Арт», где хорошо провёл время, порисовал на граффити-площадках и на пленэре, познакомился с художниками. У меня появилась идея создать уютный чат с этими художниками, но, наверное, мы столкнулись с проблемой расстояния после фестиваля. Параллельно я создал второй чат, который перенял положительный опыт, но строится на других принципах. Я сделал его полностью открытым и свободным для всех, не стал ограничиваться личным знакомством, фестивалем или художественной деятельностью. Ссылка на вступление была выложена публично через определённые источники, многих так же приглашаю лично. А чтобы чат лучше работал и был живым, теперь сделал акцент на давно знакомых людях и творцах, а также представителях, живущих поблизости. Я рассчитываю, что мы будем организовывать встречи, выставки и проекты, участники будут приглашать своих знакомых, а вместе мы будем делиться полезными лайфхаками и конкурсами, ну и конечно же, вдохновлять друг друга. Если получится организовать стабильный чат и стабильную студию, а затем их объединить, это будет идеальное сочетание и первая промежуточная точка к великой цели.

Как близкие относятся к вашей деятельности сегодня, и менялось ли их восприятие со временем, как думаете, благодаря или вопреки чему это происходило?

У меня в семье нет творческих представителей, у нас абсолютно разные взгляды и отношение к моим интересам неоднозначное. Меня часто критиковали за то, что я рисовал граффити, но в то же время и поддерживали мои увлечения, за что я благодарен. В любом случае, мне не дали сразу реализовать свой творческий потенциал через привычные способы, а они вырвались наружу позже и в другом формате. А если бы не граффити, между прочим, то я бы не стал и архитектором. Образование и архитектуру мои близкие ценят, к тому же, я единственный в семье с высшим образованием, а дальше учился и работал в Москве, что для них тоже высокий статус. Я занимался, занимаюсь и буду заниматься разным, просто в какой-то момент стал меньше делиться. Какой смысл плыть через скалы, если их можно спокойно обплыть, вот когда что-то получиться, тогда и обсудим мой успех. С чем-то они просто уже смирились или поменяли мнение, ведь я продолжаю заниматься тем, что нравится мне, расту творчески, делаю проекты, участвую в мероприятиях, мелькаю в новостях и завожу связи.

Вам нравятся и классика, и новаторство, и академизм, и современные течения. Как вы видите свое профессиональное развитие в ближайшие годы с учетом разнообразия интересов?

Мне сложно заниматься чем-то однообразным, всегда хочется на что-то переключиться. Это охватывает вообще всё. Учиться на чужом опыте нормально, но оставаться в тени того автора не хочется, нужно что-то уникальное. Придумываешь своё, а там столько разных идей – как остановиться на чём-то одном? Рисуешь, думаешь: «Да я могу и тем, и этим заниматься тоже». Изначально, наверное, разброс интересов был из-за отсутствия помощи, желания контролировать результат и быть полноценным создателем чего-либо. Также это решает проблему авторских прав, я могу брать свои материалы за основу, сам себя цитировать и использовать смешанную технику. Последний бум разнообразия был замотивирован прокачкой личностных навыков и расширением круга знакомств. Если не вдаваться в подробности, а взять только общие направления, то я начал рисовать, попал в архитектуру, увлёкся фотографией, «дизайню» для себя, в музыке и литературе себя пробовал (простенькое и в стол), обучался или обучаюсь актёрскому, ораторскому, танцам, фаер-шоу. Но позиционирую себя в первую очередь как художника и архитектора, всё остальное – дополнение. Дальнейшее профессиональное развитие я вижу в симбиозе искусства и архитектуры, отсылках к знакомому прошлому в субъективной личной интерпретации без попыток копирования и поиске новых уникальных форм выражения. Граффити тесно связано с архитектурой, хоть росписи были и раньше, как и архитектура, сейчас они стали многограннее. Можно расписывать многоэтажные фасады кистями и баллонами с классическими сюжетами или делать холсты маслом и аэрографом с уличными сюжетами. Я знаю, что есть практика создания уличных арт-объектов с последующей росписью. Я встречал, как дизайнеры интерьеров вписывают свои же картины в свой же проект. Можно пойти ещё дальше и создавать новую архитектуру, заранее продумывая места для росписи и концепты этой росписи. Наверное, мои взгляды можно уместить в три слова: цвет, форма, улица. Это не значит, что я отрицаю малые форматы, выставочные галереи и консервативные взгляды – просто выставляю приоритетность.