Анна Соболева

Анна Соболева — многогранный художник и педагог, прошедший уникальный путь от инженера-конструктора мебели к преподаванию изобразительного искусства во Дворце творчества, который она сама посещала в детстве. Её творческую биографию характеризует глубокое, почти магическое отношение к материалам, любовь к экспериментам и неугасимое желание делиться знаниями, учить детей и взрослых видеть и создавать красоту. Несмотря на длительный период застоя, Анна смогла не только вернуться к искусству, но и превратить его в профессию, успешно совмещая творчество, преподавание и ведение собственных блогов.

Магия простых материалов: цветные карандаши, пастель и акрил

Анна, ваши первые детские воспоминания о рисовании связаны с нестандартными «инструментами» — маминым карандашом для глаз и бритвенным лезвием деда. Как вам кажется, влияет ли эта «магия» превращения простого предмета в инструмент искусства на ваше отношение к материалам сегодня?

Не зря говорят, что «мы все родом из детства». Самые яркие, красочные события для маленького ребенка накладывают отпечаток на дальнейшую жизнь, вольно или невольно оставляя след и корректируя судьбу. Мне кажется, это сформировало во мне ощущение, что искусство — это не про дорогие кисти и идеальные условия. Это про алхимию, магию, про возможность создать целый мир из того, что есть под рукой, из обычных материалов. Эта «магия» напрямую влияет на мое отношение к материалам сегодня: я обожаю экспериментировать, смешивать техники, использовать неожиданные предметы. Для меня материал — не просто инструмент, а соавтор, с которым ведется диалог. Его «характер», его сопротивляемость, его капризы — это часть истории, которую я хочу рассказать. И конечно, этому я стараюсь научить и детей.

В вашей биографии был длительный, 12-летний период творческого застоя. Что стало тем самым ключиком, который помог вам не просто вернуться к рисованию, но и сделать искусство своей основной профессией?

Этим ключиком стало сочетание двух вещей: внутреннего истощения от рутины и внешнего толчка. Действительно, 12 лет творчество было загнано в глубокое подполье. Казалось, что это неважная часть моей жизни, но все изменилось, наверное, с рождением ребенка. Это странно, ведь у матери обычно становится меньше времени, но у меня случился мощный инсайт. Я оглянулась назад и поняла, как много я потеряла, перестав рисовать. Я осознала, что если не начну сейчас, то никогда уже не решусь. Я рисовала по ночам, пока все спит. Хотя я и сейчас люблю рисовать ночами. Когда снова берешь кисточку после долгого периода, ощущение, что ты заново учишься ходить или рисовать. Руки не слушаются, и нужно колоссальное терпение, чтобы восстановить навыки.

Вы работали с зарубежными заказчиками из Франции, Германии, Индии. Чем отличаются их запросы и вкусы от российских? Есть ли какая-то особенная, запомнившаяся история, связанная с международным заказом?

Разница колоссальная. Российские заказчики часто более эмоциональны в запросах, но при этом зачастую отсутствует конкретика. Это с одной стороны хорошо, так как дает свободу к действию, с другой стороны плохо, так как часто мировоззрение художника не совпадает с мыслями заказчика. Европейские клиенты более конкретны: они четко формулируют техническое задание, им важны сроки, процесс, итоговое соответствие.
Самая запоминающаяся история — заказ из Германии на портрет кошки. Клиентка прислала не просто фотографии, а целое письмо о характере своего питомца, много видео. Поэтому работать было сложно, но очень интересно. Мне нужно было передать не просто внешность, а образ. Мы вели долгую переписку, я отправляла эскизы и цветовые пробы. Было приятно, когда клиентка прислала фото картины в интерьере своего дома.

Вы упомянули, что работали с крупными брендами арт-индустрии, такими как «Гамма» и «Невская Палитра». Как строится такое сотрудничество? В чём заключается задача художника в таком проекте?

Такое сотрудничество строится на взаимной выгоде. Бренду нужны качественные работы, сделанные их материалами, для продвижения продукции. Художнику — признание, аудитория и, конечно, материалы для работы. Задача художника в таком проекте — не просто нарисовать картину, а: раскрыть потенциал материалов: показать их лучшие стороны, скрыть возможные недостатки; создать работу, которая будет вдохновлять покупателей на творчество. Она должна быть не только техничной, но и стилистически привлекательной. Это большая ответственность, но и огромная честь. Я работала в своей любимой нише: художественные материалы для детей. Записывала короткие ролики с простыми рисунками для юных художников.

Работа над иллюстрациями для Азбуки, которая, к сожалению, не была издана, — это, наверное, особый и очень кропотливый труд. Расскажите об этом опыте. Обидно ли, когда такой масштабный проект не находит своего зрителя?

Это был один из самых светлых и одновременно горьких проектов. Кропотливый — не то слово. Каждая буква была не просто иллюстрацией, это была целая история. В этой Азбуке на каждую букву должны были быть стихи. Все иллюстрации создавались цветными карандашами и акварелью. Поэтому когда были правки от заказчика, приходилось делать новый разворот.
Обидно ли, что Азбука не вышла в свет? Да. Но это скорее чувство легкой грусти, как от не вышедшей в прокат хорошей картины. Проект жил почти год, я вложила в него душу, и он навсегда остался в моем портфолио как важный этап. Он научил меня дисциплине, работе с большими объемами, терпеливо относиться к критике и тому, что не всегда результат — это книга на полке. Иногда результат — это тот опыт, который ты получаешь.

Любимые материалы — цветные карандаши, пастель, акрил. Почему именно они? Что каждый из них дает вам для выражения тех или иных идей?

Их выбор не случаен, каждый отвечает за свою «грань»:

Цветные карандаши — это медитация, некий релакс. Цветные карандаши – это мои «волшебные палочки», способные воплотить на бумаге мой внутренний мир и фантазии. Они дают ощущение уюта и реалистичной детальной проработки.
Пастель (как сухая, так и масляная) — это эмоция, скорость, воздух и свет. Ею можно поймать мгновение: дуновение ветра, блик на лепестке, мягкость меха. Она бархатистая и тактильная, с ней диалог ведется на уровне прикосновений.
Акрил — это энергия, смелость, сила. Он позволяет работать быстро, импровизировать, перекрывать слои, создавать фактуры. Это материал для больших, смелых заявлений и экспериментов. Также акрил быстро сохнет, в отличие от масла, и можно работать по любым поверхностям.
Вместе они покрывают весь спектр моих потребностей: от тихого созерцания до бурного самовыражения.

Вы прошли путь от инженера-художника и конструктора мебели до педагога дополнительного образования. Как инженерное мышление и опыт дизайна интерьеров влияют на ваше чисто художественное творчество?

Инженерия и дизайн мебели научили меня главному — композиции и конструктиву. Я мыслю лист бумаги не как пустое пространство, а как чертеж. Я выстраиваю композицию, как проект: ищу баланс, работаю с нагрузками, определяю «силовые линии» будущей работы. Опыт дизайна интерьеров научил меня чувствовать цветовые сочетания в пространстве, работать с крупными формами и учитывать, как работа будет смотреться в конечной «среде обитания». Это абсолютно не мешает творчеству, а, наоборот, дает ему надежный каркас, внутри которого можно творить любую «магию».

Мечта делиться опытом и обучать детей привела вас во Дворец творчества, где вы сами когда-то начинали. Что чувствуете, возвращаясь в стены своего Дворца уже в роли педагога и заведующей отделом? Это своеобразное предначертание?

Это одно из самых сильных и волшебных ощущений в моей жизни. Это не предначертание, а скорее логичное завершение круга. Чувствуешь себя одновременно и той девочкой с портфелем за спиной, и взрослым, который теперь отвечает за таких же мальчишек и девчонок. Ты идешь по таким же коридорам, здесь пахнет краской, клеем – творчеством, и понимаешь, что теперь твоя задача — передать эстафету, привить такую же любовь к прекрасному. Видеть горящие глаза детей, которые впервые видят свою работу на выставке, — это бесценно. Это дарит невероятное ощущение сопричастности к чему-то вечному.

Соцсети сыграли огромную роль в вашем творческом возрождении. После закрытия доступа к иностранным платформам вы перешли на ВК и Дзен. Почему выбрали именно эти платформы? В чём, на ваш взгляд, главное отличие аудитории и форматов в российском цифровом пространстве?

Выбор был скорее вынужденным, но осознанным. ВКонтакте — это моя основная и самая теплая аудитория. Здесь можно выстроить близкий, почти личный контакт, создать творческое комьюнити, общаться в комментариях, проводить прямые эфиры. Это очень живая и отзывчивая платформа. Дзен — это, скорее, платформа для более глубокого, «взрослого», вдумчивого контента: мастер-классы, длинные статьи-размышления, обзоры.
Главное отличие аудитории, на мой взгляд, — в запросе на контент. В российском сегменте люди больше ценят личный контакт с автором, «историю успеха», процесс. Им важно видеть не только результат, но и путь. Искренность и открытость здесь ценятся выше, чем безупречный глянец.

На вашем канале в Дзене, помимо мастер-классов, есть и путешествия, и обзоры на материалы, и анонсы выставок. Как вы видите идеальную экосистему для современного художника в интернете? Чем должен делиться художник со своей аудиторией, кроме готовых работ?

Идеальная экосистема — это триединство: галерея (VK): для готовых работ, анонсов, красивой картинки. Я как раз сейчас нахожусь на этапе оформления готовых работ в ВК Маркет; блог (Дзен): для глубокого погружения, обучения, опыта (обзоры материалов, лайфхаки, истории из жизни); площадка для живого общения (Telegram-канал, закрытые группы, прямые эфиры): для формирования комьюнити, ответов на вопросы, обратной связи.
Художник должен делиться процессом. Людям интересны эскизы, поиски, ошибки, палитра, настроение. Нужно делиться не только тем, что ты делаешь, но и зачем, как и почему. И конечно, приоткрывать читателям что-то личное, чтобы люди понимали, что я такой же человек: со своими эмоциями, переживаниями, удачами и поражениями. Это делает искусство ближе и понятнее.

Участие в художественных марафонах — это вызов себе, способ найти новые темы или в большей степени общение с коллегами? Что вам дают такие интенсивы?

Для меня марафоны — это в первую очередь вызов себе и способ победить перфекционизм. Они учат работать быстро, ловить идею, не зацикливаясь на идеале. Это спорт для творческого мышления. Общение с коллегами, безусловно, важный бонус — это обмен энергией и поддержка. Но главный итог марафона — это папка с десятком новых идей, набросков и приемов, которые потом еще долго «расщепляются» в больших серьезных работах или применяются в обучении детей.

Тема цветов и животных — классическая, но вечная. Что именно вы находите в них такого, что заставляет вновь и вновь возвращаться к этим сюжетам?

В них — чистая жизнь и совершенная форма. Цветок — это идеальная природная композиция, гимн хрупкости и стойкости одновременно. Его жизнь так коротка, а красота так совершенна, что хочется остановить это мгновение на бумаге. Животные — это характеры, души, воплощенные в чистейшей форме. В их глазах — вся правда мира. Рисуя животное, ты рисуешь личность. Возвращаться к этим сюжетам — это как возвращаться к самому главному, к истокам жизни и красоты, которые не нуждаются в сложных концепциях.

Ваша дипломная работа — керамическая скульптура «Глашатай». Что она символизировала для вас тогда, и как бы вы описали её значение сейчас, спустя годы?

Тогда, на защите диплома, «Глашатай» был для меня символом творческого голоса, который прорывается сквозь толщу обыденности, через техническую рутину моего инженерного образования. Это был крик души, который говорил: «Я есть! Я могу быть разной!».
Сейчас, спустя годы, я вижу в нем еще и символ ответственности. Художник — это действительно глашатай. Он не просто создает красивые картинки, он доносит до зрителя идеи, эмоции, заставляет остановиться, задуматься, увидеть красоту в простом. Эта работа напоминает мне, что мой голос, мое творчество — это не просто хобби, а мой способ говорить с миром.

Вы записываете мастер-классы и для детей, и для взрослых. В чём принципиальная разница в подходе к обучению этих двух очень разных аудиторий?

Принципиальная разница — в свободе.
Детей я учу техникам, но поощряю свободу. Их нельзя критиковать за «непохожесть» или ошибки. Их нужно хвалить за смелость, фантазию, нестандартные решения. Задача — не научить рисовать «правильно», а дать инструменты и сохранить их врожденную креативность, помочь им полюбить процесс.
Взрослых, наоборот, приходится сначала учить свободе, а потом уже технике. Взрослые зашорены штампами «красиво/некрасиво», «похоже/непохоже». Часто в искусство приходят люди, которые в детстве считали рисование несерьезным и ненужным времяпрепровождением. Сознание важности творчества, самовыражения приходит постепенно. Моя задача — сломать барьеры и условности, которыми они «обросли» в силу своего жизненного опыта, дать им почувствовать радость от самого акта рисования, а не от результата. Техника приходит позже.

Если бы у вас была возможность вернуться в прошлое и дать один совет себе-начинающей, той девочке, которая впервые поднимается по лестнице Дворца творчества и видит свою работу на выставке, что бы вы сказали?

Я бы подошла к той девочке, взяла за руку и сказала: «Смелее! Доверяй себе. Не слушай тех, кто говорит, что искусство — «несерьезно». Не бойся делать «некрасиво» и «неправильно». Твой путь будет не прямым, он будет долгим и витиеватым, но каждая его часть сделает тебя и твое искусство сильнее и ярче. Рисуй больше. Рисуй смелее. И никогда не сомневайся в том, что твоя магия — истинная и настоящая».