Екатерина Веретина

Художник-универсал, соединяющий поэзию, войлок и педагогику в единый творческий метод

Екатерина Веретина — яркий пример человека-оркестра, чья жизнь представляет собой гармоничный синтез системного мышления и свободного творчества. Обладая научной степенью в юриспруденции и опытом работы в рекламе, она выстроила успешную художественную карьеру, где поэзия, дизайн из войлока и педагогика взаимно обогащают друг друга. Ее главный талант — умение структурировать творческий процесс, делая его доступным для учеников по всему миру, при этом оставаясь глубоко искренним и в стихах, и в текстильных работах.

Онлайн-школа как искусство: Как преподавание войлока объединило мир

Екатерина, как юридическое образование и опыт работы копирайтером повлияли на ваш творческий путь и подход к созданию художественных произведений?

Юридическое образование, как и мой преподавательский опыт (я пять лет отработала в вузе) и, возможно, опыт работы копирайтером, добавили системного подхода в мои занятия творчеством. То есть я сразу умела правильно поставить цели, нарастить уровень мастерства, систематизировать знания, создавать коллекции, а затем преподавать и создать собственную школу. Такой системный подход, конечно, в сочетании с творческими способностями и с той радостью, которую дает творчество, приносит максимально значимые результаты и дает возможность не просто заниматься им как хобби, бессистемно, как видом отдыха, но и сделать его основной деятельностью и источником дохода.

Что вас привлекло в технике непряденого текстиля, и почему именно головные уборы стали вашей основной формой самовыражения?

Я поостереглась бы таких формулировок. Это не форма самовыражения, это скорее направление моей творческой деятельности. Почему головные уборы? Когда-то много лет назад вместе с мамой я посещала большую выставку «Шоп-ог», которая ежегодно проходила в Москве в Гостином Дворе. Там меня заинтересовали работы многих дизайнеров. Я стала примерять шляпки, поняла, что они мне нравятся и что они мне идут. Стала изучать тему шляп. И когда в арсенале моих творческих инструментов появилась непряденая шерсть, я поняла, что этот материал как нельзя лучше подходит для того, чтобы создавать собственные формы. Почему именно непряденая шерсть стала моим избранником на долгие годы? Потому что это материал, который дает возможность сделать практически все. Если мы посмотрим на историю, то это и ковры, и дома, и одежда, и произведения декоративно-прикладного искусства. Современный войлок тоже очень многогранен, у него много направлений. Например, тонкий войлок в сочетании с шелком — это роскошные палантины, платья, выходная одежда, свитшоты, джемперы, пальто. Можно делать игрушки, интерьерные композиции, панно, ковры. Можно делать плотный войлок — это обувь, сумки, обложки для книг. В общем, простор для самовыражения очень большой. Причем непряденую шерсть можно сочетать с разными другими материалами, как текстильными (ткани, различные волокна), так и природными. Многие добавляют, например, коряжки, ракушки, создавая интерьерные объекты. Можно делать и светильники, и подушки, и одежду, и аксессуары. То есть можно зависнуть в этой теме на много-много лет, как многие мои ученицы. Но чаще всего мастера, попробовав все и глубоко овладев техниками, выбирают что-то, что привлекает их больше всего. Для меня это до сих пор, например, осталась работа с формой. Я очень люблю создавать головные уборы, люблю одевать людей в эти головные уборы, их фотографировать. Мне в свое время, пока еще не преподавала, нравилось находить клиентов, делать головные уборы для каких-то известных людей, работать с покупателями на выставках и помогать им находить свой образ, потому что ничто так не меняет женщину, не создает настроение, как хорошо подобранная шляпка, будь то классическая модель, будь то фантазийная. Ну и также прекрасно на них реагируют мужчины и дети.

Как вы совмещаете поэтическое творчество с работой в войлоке? Рождаются ли у вас стихотворения под влиянием тактильных ощущений от материала?

Скорее нет, чем да. Тактильные ощущения от материала — это прекрасно: и мелкая моторика, и физика, и работа с цветом, с текстурой, с формой. Прямой взаимосвязи с тем, чтобы повалять и сразу бежать писать стихи, — нет, я не вижу. Работая со стихами, я думаю, конечно, о другом. В принципе, у меня есть уже способность быстро приходить в рабочее состояние (именно такое определение давал вдохновению Пушкин). И я думаю, конечно, над художественной задачей, прежде всего над своей идеей. Да, я думаю, что все творческие начинания и способности в человеке взаимосвязаны, и немаловажно, когда ты занимаешься разными видами творчества — и словесным, и музыкальным, и валяешь из шерсти. Вот, возможно, в этом ключе есть какая-то связь.

Расскажите о создании музыкального альбома с Александром Таракановым: как поэзия соединилась с музыкой, и повлиял ли этот опыт на ваши текстильные работы?

На вторую часть вопроса, я думаю, едва ли этот опыт как-то повлиял на текстильные работы, ну, только в целом — все, что связано с творчеством, двигает нас, наверное, в каком-то одном направлении, от бытового к прекрасному, может быть, так. Родился этот музыкальный альбом так: мы познакомились с Александром Таракановым больше двадцати лет назад на одном из поэтических праздников, я подарила ему свой сборник стихов, и спустя несколько недель он прислал мне уже материал, позвонил мне, по-моему, я приехала, и мы слушали вместе. У него появились наброски на эти песни, и уже в течение последующих двух лет мы делали записи и даже у нас было несколько выступлений, в том числе в Центральном доме литераторов в Москве.

Почему вы решили создать онлайн-школу именно в 2020 году, и как опыт телеведущей помог вам в этом?

Последовательность была другая. Сначала я создала школу, потом уже в следующем, по-моему, году или через полгода я пошла работать на телевидении. Но необходимость в создании школы назрела сама собой. Я проводила уже самостоятельные курсы, вела прямые эфиры в Instagram тогда, в ВК у меня была активная аудитория. И все эти курсы мне приходилось проводить в закрытых группах, что было не очень удобно, все платежи обрабатывать вручную. Групп было много, люди иногда путались, терялись. И был на тот момент хороший помощник у меня и наставник — Сергей Костынок, который как раз работал с рукодельницами. Я ему предложила помочь мне создать сайт школы. И как раз с моего, по-моему, проекта у него началось целое небольшое направление в его бизнесе: он стал создавать сайты и онлайн-школы для рукодельниц. То есть по сути это была систематизация процесса обучения. На сайте у каждой ученицы теперь есть свой личный кабинет, мне удобнее всем этим управлять, автоматизированы платежи, входы в группы. То есть когда человек покупает курс, он автоматически зачисляется в личный кабинет. И огромное количество рутинной работы, на которую я тратила время, с появлением школы отпало само собой. Опять же, часть функций в рамках онлайн-школы можно делегировать специалистам.

Как арт-терапевтическое образование отражается в ваших мастер-классах и творческих проектах?

Я пошла учиться на арт-терапевта, когда стала наблюдать за своими ученицами и все чаще замечала, что для них важен не столько навык, который они получают на занятии, не столько изделие, которое они хотят сделать, сколько сам творческий процесс, что он дает им достаточно много положительных эмоций, новых ощущений, возможность самовыражения. Для многих это настоящая терапия после, например, тяжелой работы. Очень часто ко мне приходили на мастер-классы экономисты, бухгалтеры — люди, чья профессия совершенно не связана с тактильным контактом с материалом, то есть им не хватало вот этой физики: что-то делать руками, что-то создавать, видеть результат своего труда, осязать его. И тогда я задумалась об арт-терапии, потому что хотела добавить смыслов в свои мастер-классы. Профессиональным арт-терапевтом я так и не стала, осталась в прикладном направлении. То есть и сейчас направление мастер-классов моей школы — это прежде всего дать технику, технологию, научить работать с материалом и создавать изделия. Но, конечно же, в каждом своем уроке я делаю акцент и на том, что любое творчество — это суть терапия, и без него наша жизнь как будто бы неполноценна. Занимаясь творчеством, каждый человек может как раскрыть свои способности, так и получить дополнительную энергию для других дел, сделать свою жизнь более гармоничной не только через результат этого творчества, но и через процесс.

Что для вас означает «смысловая упаковка экспертов» и как этот навык помогает в продвижении искусства?

Во-первых, я не занимаюсь продвижением искусства, я занимаюсь дополнительным образованием и, скажем так, развлекательной деятельностью для взрослых. Что такое «смысловая упаковка экспертов»? Это услуга, которая возникла уже параллельно с моей основной деятельностью. Мои знакомые эксперты стали предлагать помочь им выстраивать собственные бизнесы. И это касалось прежде всего, конечно, людей творческих профессий, дизайнеров, тех, кто занимался ручной работой. Многие из моих учениц просили помощи и совета в том, чтобы каким-то образом монетизировать занятия творчеством. Но это всегда логичный совершенно ход, потому что хочется уделять творчеству больше времени, а чтобы уделять больше времени и быть свободным в распоряжении этим временем, в том чтобы покупать материалы, участвовать в каких-то проектах, нужно понимать большинству людей, каким образом монетизировать это направление. И не всегда для людей творческих эта задача легкая, потому что здесь нужен системный подход, и здесь нужно иногда очень правильно вычленить свою самую сильную сторону. Для меня, например, это преподавание, хотя я занималась в плане монетизации разными направлениями деятельности: участвовала в выставках, выполняла работы на заказ. Но именно преподавание и создание онлайн-образовательных продуктов стало тем, что помогло мне встать на ноги и выделять достаточное время творчеству. Вот такую помощь я могу оказать и экспертам других профессий. Не у всех это инфопродукты какие-то. Для кого-то я могу помочь придумать что-то, что ему подходит: его характеру, темпераменту, тому образованию, которое у него есть, и, конечно же, подходит и физически, и психологически, и то, что он просто способен реализовать.

Как вам удается создавать образовательные программы, которые находят отклик в таких разных странах, от США до Чили?

Я думаю, секрет в том, что люди во всех странах — и русскоговорящие, и жители этих стран коренные — любят творчество так же, как любят его здесь у нас в России. Интерес к валянию шерсти достаточно большой по всему миру. И если тебя видят в социальных сетях, видят твои интересные видео, ролики, фотографии твоих работ где-то в Pinterest, то девушки из разных стран хотят научиться. И многие, те кто не говорит на русском языке, смотрят видео и понимают этот процесс буквально по рукам. Наблюдая за моими руками, повторяют изделия, задают какие-то вопросы, и мы общаемся иногда через переводчик Google. Очень часто, например, я переписываюсь с одной студенткой из Чили. Она все время приглашает в гости, присылает фотографии, как она прекрасно живет на побережье океана, и благодарит всегда за те курсы мои, которые у нее есть. По ним она делает замечательные изделия. Так что нет даже языковых преград для того, чтобы научиться творчеству. Меня радует в этой ситуации, что настолько понятно мои курсы сделаны, что можно даже не зная языка по ним понять технологию и создать такое же изделие, как у меня, научиться владеть материалом.

Чем отличается работа над персональной выставкой графики от участия в международных текстильных выставках?

Персональная выставка — это всегда выставка одного человека, то есть это проект, который делаешь совместно, например, с площадкой, которая тебя приглашает. В моем случае один раз у меня выставка была в художественном училище: там были свои правила размещения работ, свое помещение, формат мы придумали вместе с директором этого училища, мне помогли сделать афишу. То есть это событие — такое лично твое. Международные текстильные выставки — это, как правило, общий формат, где ты принимаешь участие вместе с другими коллегами, есть уже какой-то регламент отправки работ. Иногда конкурсы сейчас проходят онлайн, даже бывает отправка фотографий работ. Но я участвовала несколько раз в тех конкурсах, где нужно было физические работы отправить, и они выставлялись на площадке, где я даже не была. То есть само оформление выставочного пространства, весь процесс подготовки осуществлялся уже без моего участия. Моя задача была — соответствовать тематике, регламенту. Ну, например, отправить пять шляп на какую-то тему в каких-то техниках или отправить одну шляпу, которая станет частью общего костюма, который будет выставлен где-то.

Как рождается новый дизайн головного убора: от поэтического образа, тактильного ощущения или концептуальной идеи?

Смотрите, бывает совершенно по-разному. Иногда у меня рождались идеи целых коллекций. Например, коллекция «Мария Искусница» родилась после того, как я посетила Исторический музей, приобрела себе талмуд, толстый, с фотографиями всех исторических головных уборов разных веков, которые создавались на всей территории России. Соответственно, стилистика разная, вот эта этника, сказочность. Я это переосмыслила, делала эскизы, делала шаблоны и затем уже подбирала материалы под эту коллекцию и создавала формы. Иногда действительно идея рождается из какого-то словосочетания, и это очень интересно — из литературного образа, из картины, увиденной где-то в музее. А бывает и от материала, то есть видишь красивый, какой-то необычный цвет шерсти. Не такое уж большое разнообразие у нас тактильных ощущений от материалов, но я работаю в основном с шерстью австралийский меринос тонкостью 18–19 микрон. Это довольно мягкая, приятная на ощупь шерсть, но в принципе она вся одинаковая. Иногда, только получив новую партию материалов, я выбираю какой-то цвет и уже представляю, что я хочу в этом цвете видеть. Например, это будет кепка, или шляпа с полями, или какая-то романтичная женская шляпка с пером или с цветком. Поэтому идеи могут быть самые разные. И еще очень часто я сейчас, поскольку у меня онлайн-школа, иду от потребностей моей целевой аудитории. Я примерно знаю, что нужно девушкам, которые учатся у меня, знаю, что лучше всего всегда востребованы практичные, носибельные работы. Значит, они должны быть удобными, теплыми, должны подходить сезону, должны соответствовать хотя бы немного трендам, которые есть сейчас в моде. И нужно таким образом сделать модель, чтобы она не была слишком сложной, чтобы каждый — и новичок, и мастерица с опытом — могли ее повторить и чтобы у них все получилось. Вот я часто исхожу именно из такой задачи. Смотрю: ага, кепки у меня есть, ушанок давно не было — делаем ушанки в этом сезоне. Весна пришла — значит, будем придумывать новые шляпки. Но уже конкретная идея, конечно, в процессе работы бывает корректируется, потому что войлок — такой материал, где на сто процентов невозможно предсказать результат, и всегда есть элемент творчества, всегда есть элемент неожиданности. За это я его и люблю, и любят его многие мои ученицы.

Что вы считаете главным в диалоге со студентами из разных культур, изучающими ваши курсы на иностранных языках?

Сразу скажу, что как такового диалога у нас, как правило, не возникает. Максимум два-три вопроса, которые задаются после курса. И то чаще всего все бывает понятно, девушки просто показывают готовые работы. Что важно для того, чтобы студент из другой культуры понял этот материал? Ну, конечно, то, с чего мы начинали, — важна система и грамотная методология преподавания. Все мои курсы построены таким образом, что в самом начале, в первых вводных видео, студент, во-первых, понимает, что он будет делать, какую работу, какие материалы ему для этого нужны, какие принадлежности понадобятся. Я подробно это все показываю, даю списком. Дальше каждая работа, каждый курс построен по определенным этапам: создание шаблона, раскладка шерсти, увалка, придание формы, финишная отделка. По этим этапам можно уже последовательно повторять все за мной до того, как получится результат. То есть самое важное, наверное, для того, чтобы иметь возможность обучать даже иностранных студентов, — это простая, понятно выстроенная и логичная система уроков.

Как изменилось ваше отношение к творчеству после перехода от юридической карьеры к полной свободе художественного выражения?

Я думаю, что карьера юридическая здесь ни при чем. И когда я училась в школе, и когда я училась в институте, и преподавала, у меня всегда была полная свобода художественного выражения. Также и сейчас. То есть это не вещи взаимоисключающие, это скорее процессы, которые всегда у творческого человека идут параллельно: он может работать и он может самовыражаться. Другое дело, опять же, возвращаясь к вопросу о смысловой упаковке экспертов, — как объединить эти две вещи. И над этим, конечно, многие долго трудятся и долго работают. Наверное, никак мое отношение не изменилось. Я по-прежнему занимаюсь творчеством в разных направлениях, я по-прежнему делаю то, что я хочу. Скорее, я стала заниматься этим более осознанно. Мне нравится, например, и музыка, и поэзия, и разные виды прикладных искусств. Но я понимаю, что нельзя объять необъятное. И у меня есть вполне конкретные, вполне прагматические задачи в рамках организации работы школы. Они не всегда творческие, но я умею находить в них радость и получать удовольствие. И понимаю, что элемент творчества — это, конечно, не творчество двадцать четыре на семь, когда ты создаешь уроки, руководишь школой, общаешься с учениками, конечно же, нет. Но элементы творчества, элементы самовыражения можно найти абсолютно в любой работе: и когда ты придумываешь курс, и когда ты его упаковываешь, когда ты делаешь фотографии. Вот если концентрировать свое внимание на этом, а не на том, что это скучная рутина, то, я думаю, любая работы может не мешать, а помогать творческому самовыражению.

Какой из ваших проектов — поэтический, музыкальный или текстильный — вы считаете наиболее полно отражающим вашу творческую философию?

Насчет философии не знаю, это пусть критики решают, где она зиждется и чем я ее выражаю. Но по глубине, наверное, и количеству затраченного времени, и по тому, как я сама себя оцениваю, конечно, прежде всего я поэт. И, возможно, мой вклад в это направление искусства (время покажет, конечно) будет самым весомым. Музыка, наверное, здесь на последнем месте, потому что я хоть и люблю игру на музыкальных инструментах, но это скорее мой способ проводить время — я играю в ансамбле бразильских инструментов, — то есть здесь какого-то моего творческого вклада (я не композитор, музыку не пишу) по сути и нет. Что касается работы с войлоком, непряденый текстиль — да, в этой части я изобрела много техник и технологий. А что касается именно художественной составляющей, насколько я сделала какой-то вклад в прикладное искусство, — ну, об этом судить, наверное, специалистам в области прикладного искусства. И насколько я знаю, сейчас мастера по войлоку современные как бы присутствуют отдельно от мира, который занимается прикладным искусством, и никуда практически не относятся. Собственно, искусством-то это не считают, а скорее вот чем-то наравне с вязанием, лоскутным шитьем и еще многими направлениями творчества. Но, тем не менее, я очень высоко ценю текстиль современного войлока, я понимаю, что это очень классное направление, если не искусство, то такое вот, помогающее сделать жизнь людей более гармоничной и обратить их от вековых каких-то проблем к вопросам прекрасного.

Что бы вы назвали самой ценной чертой современного художника, желающего быть услышанным в цифровую эпоху?

Очень интересный, на мой взгляд, философский вопрос. Что бы я назвала самой ценной чертой современного художника, желающего быть услышанным в цифровую эпоху? Я бы вообще самой ценной чертой художника, если мы говорим о черте, а не о его каком-то стиле, направлении и его способностях, назвала бы искренность. Наверное, вот это самое-самое основное. Есть такое хорошее выражение: «быть, а не казаться». Вот это про искренность. И если она в творчестве есть, если ты изо всех сил не стараешься что-то показать, а душа поет, учишься управлять своими чувствами, эмоциями, направлять их, рассказывать, осмысленно чем-то делиться, — дальше уже все зависит, конечно, от уровня мастерства и таланта, насколько хорошо ты сможешь это сделать. А желание быть услышанным, мне кажется, это вообще о другом. Это никак не отличает художника. У нас хотят быть услышанными многие, но далеко не все они являются художниками. Думаю, художники, как правило, не очень много этому значения придают, поскольку они о другом больше думают. Вот это как раз вопрос об искренности и о том, что ты ставишь во главу угла. И это не только о понимании смысла того, что ты делаешь. Смысл же не в том, чтобы кому-то понравиться. И даже не в том, чтобы быть услышанным.

Над какими новыми творческими синтезами вы работаете сегодня, продолжая соединять, казалось бы, несовместимые направления искусства?

Я продолжаю сейчас заниматься валянием из шерсти, создаю новые головные уборы, придумываю новые курсы, веду клуб, готовлю марафон. И пишу стихи, ничего не соединяя, не синтезируя шерсть и музыку и все остальное. Я пишу стихи и готовлюсь к изданию моего нового поэтического сборника. Спасибо за вопросы. Над некоторыми пришлось подумать.