Елена Ковалевская

Художник-монументалист, возрождающий традиции альфрейного искусства

Елена Ковалевская — художник-монументалист, хранитель и новатор в области альфрейного искусства. Её творческий путь, начавшийся в стенах легендарной Академии Художеств, привел к масштабным работам в сакральных и исторических пространствах по всему миру, от Иерусалима до Кронштадта. Будучи не только практикующим мастером, но и преподавателем, амбассадором искусства и мыслителем, она сочетает в себе глубокое уважение к традициям и трезвый взгляд на современные вызовы, стремясь передать своим ученикам не только технику, но и «дух» любви к делу.

Альфрейное искусство: Традиции в современном прочтении

Елена Олеговна, ваш творческий путь — от СХШ им. Иогансона до альфрейных росписей площадью 2500 м² — это редкий пример синтеза академической школы и монументального искусства. Как обучение в легендарной Академии Художеств и на кафедре интерьера в «Мухе» помогло вам найти свой путь именно в альфрейной росписи, ставшей, по вашим словам, «делом жизни»?

Одно слово — «школа». Огромный опыт реалистического, академического рисования в учебных заведениях и далее много-много практики. Но, честно говоря, когда я училась, то альфрейная роспись была вне фокуса моего внимания. Я думала о проектировании интерьеров и больших картинах. Но, когда ко мне пришёл первый в жизни заказ на роспись стены, я не знала, что делать с этим счастьем! Все навыки, полученные в аудиториях, заканчивались размером планшета А1. Всё, что было больше, на тот момент лежало за гранью моего понимания. Но, один раз попробовав, ты уже не можешь остановиться. Стены затягивают.

Расскажите о самом масштабном или эмоционально значимом проекте, будь то роспись часовни в Иерусалиме, участие в создании Морского собора в Кронштадте или работа над Музеем Веера. Что вы чувствуете, осознавая, что ваше искусство становится частью сакрального пространства или исторического здания?

Конечно, работу в Иерусалиме я вспоминаю с трепетом до сих пор. Меня поселили на Александровском подворье в комнате, в которой останавливались великие княгини. Там на стене на гвоздике висели этюды Кошелева и Поленова. А буквально за стеной — Храм Гроба Господня, а за другой с 4 утра пел муэдзин на мечети. Моя часовня находится внизу, в зоне археологических раскопок. Так что я работала внутри горы Голгофа. Это какое-то погружение в другие миры! Расписать потолок в таком месте — всё равно что выиграть в лотерею у вечности.

Как вам удаётся сочетать в работе столь разные контексты — от ресторана в Германии до частных вилл в Швейцарии? Меняется ли ваш художественный язык в зависимости от страны и культурного кода заказчика?

Я ориентируюсь на стилистику интерьерных росписей XIX века, и этот стиль плюс-минус общеевропейский. Хороший академический рисунок, некий романтизм и символизм в изображениях, гармоничные цвета. А главное в моей работе — это большое внимание к уже имеющимся деталям интерьера. Я могу «зацепиться» за инкрустированные столики, которые владелец ресторана привёз из Марокко, за метлахскую плитку и ограду виллы в Довиле, за цвет и рисунок гобеленов в шато в Лугано и так далее. Когда я создаю рисунок росписей, то внедряю эти «зацепки». В итоге роспись привязывается не к мифическому культурному коду, а к конкретному интерьеру. А коды те же… большинство моих заказчиков за границей — русские.

Что для вас, как для амбассадора Международного Салона Альфрейщиков, означает эта роль? Как вы способствуете развитию и популяризации этого древнего искусства в современном мире?

К сожалению, из-за известных событий моя деятельность на Международном Салоне прервалась, так как частые выезды на слёты интерьерных художников за границей стали мне недоступны. Но в России я использую любую возможность, чтобы сделать доклад или лекцию на тему альфрейной росписи. Например, я делала анализ сохранившихся росписей и выступала с этой темой по Даче Громова, Уткиной Даче, квартире с альфрейными росписями в стиле модерн, в усадьбе Рязановых в Спасское-Куркино (Вологда).

Ваша школа альфрейной росписи — это возможность передать уникальные знания. Чему, кроме технических приемов, вы стремитесь научить своих студентов? Какой главный принцип вы закладываете в основу преподавания?

Я стараюсь донести до людей, тянущихся к творчеству, что техника — дело наживное. Все, у кого есть руки и глаза, физически могут провести линию. Потом, у всех разные задачи. Кто-то хочет рисовать для себя, кто-то хочет расти в профессии. Поэтому цели и методы обучения разные. Но главное в искусстве — это дух. Все работы должны быть пронизаны любовью к делу!

Акварель, которой вы занимаетесь как член Союза акварелистов России, — это хобби или неотъемлемая часть профессиональной практики? Как работа с хрупкой и быстрой акварелью влияет на ваш подход к созданию монументальных фресок и панно?

В графических техниках я работаю в основном на пленэре. Это моё хобби и отдых! В октябре я снова присоединюсь к Международному пленэрному движению «Русская Атлантида», поеду писать в городок Старица. Работа с натуры линером раскрепощает, помогает быстро схватывать целое и легко организовывать композицию в любом формате. А акварель учит не щёлкать клювом попусту, работать быстро.

С какими самыми необычными вызовами вы сталкивались при создании орнаментальных композиций на сложных архитектурных поверхностях — сводах, куполах, лепнине?

Каждый объект — это маленький вызов самому себе. Всегда, даже на самых, с виду, простых объектах обнаружится какая-то новая засада. Но наиболее технически сложно работать в трапециевидных куполах, потому что там крайне затруднительно возвести удобные подмости из-за разности высот. Работаешь то лёжа, то сидя, то с подставки, то с какой-то доски над бездной. Вечно тянешься в углы, и не достаёшь, и даже иногда привязываешь кисть к палке.

Как за 20 лет практики изменились запросы заказчиков на интерьерную роспись? Стали ли они более смелыми в выборе тем и техник?

Могу сказать, что по моим наблюдениям лучшие объекты пришлись на период 2010-2019 годов. Эти проекты благодаря опытным дизайнерам и архитекторам были гармоничными, продуманными, выдержанными в едином стиле. А сейчас наступила эпоха маньеризма и целлулоидного интеллекта. Не знают, что ещё выдумать, как бы соригинальничать круче всех. В интерьерной росписи отчаянно тырят идеи известных фирм типа Де Гурне и Зубер, потому что это хорошо продаётся. Если не тырят, то придумывают совершенно дикие проекты с помощью ИИ, которые даже за 33 миллиона не возьмёшься исполнять. Например, сейчас в повестке «русский стиль». Есть удачные примеры, например, деятельность Элины Туктамишевой и её проекта «Трын-Трава». Но там настоящие художники работают и понимают, что к чему. А вот эскизы «аля рус», рождённые искусственным интеллектом, — это просто чудовищный борщ! А вообще, я приверженец классики. Но не в том плане, что нужно везде Эрмитаж делать, а чтобы проекты были грамотно и с пониманием вопроса составлены! Как воздух нужны образованность, насмотренность и хороший вкус.

Работа с известными российскими архитекторами — это всегда диалог. Как строится ваше творческое взаимодействие: вы следуете готовому видению или выступаете соавтором, предлагая художественные решения?

Чем круче и профессиональнее архитектор, тем более он лоялен к художнику, потому что видит и интерпретирует его возможности. И правильно. Мне архитекторы всегда просто «задавали вектор». Проговаривали основные моменты, что от меня хотят видеть в финале, и какими примерно должны быть сюжет, колорит и атмосфера. После этого я уже начинала работать над эскизами, притом совершенно вольно, фантазию на полную. Никто не включая контролировал и не указывал, в какую сторону какой листочек загибать. Эскизы, конечно, согласовывались, архитекторы или заказчики вносили какие-то правки, но в целом я всегда создавала творческую, авторскую работу. И всегда было доверие и уважение ко мне, как к мастеру.

Какие современные технологии или материалы вы внедряете в древнюю технику альфрейной росписи, чтобы она отвечала запросам XXI века?

Казеиновые и темперные краски заменены акриловыми. Эскизы создаются не только вручную, но и с помощью Фотошопа. Иногда помогает цифровая печать в создании эскизов. А так всё остаётся вполне традиционным: леса, потолок, краски, художник.

Как вы видите будущее альфрейного искусства в России? Есть ли у него потенциал выйти за рамки элитных интерьеров и стать более массовым явлением?

Такое искусство вряд ли станет массовым явлением. Как не могут стать массовым явлением яйца Фаберже, к примеру. Возможно, их создано не так уж и мало, но они не массовое явление, однозначно.

Что бы вы назвали самым ценным в наследии царскосельских реставрационных мастерских, где вы получили профессию альфрейщика?

Конечно, это люди! Реставраторы — это особая каста. Такое терпение и трудолюбие редко где встретишь. Мы забываем, что практически 90% всей красоты пригородов Санкт-Петербурга воссозданы, и это работа реставраторов, там всё — шедевры. Сейчас вот просто бриллиант засверкал — Зубовский флигель воссоздан превосходно!

Как социальные сети и ваш сайт помогают в популяризации искусства альфрейной росписи? Стали ли они инструментом для диалога с новым поколением художников и ценителей?

Сайт мой слегка устарел, думаю, нужен новый! Но соцсети помогают. Люди интересуются, общаются и часто приходят учиться именно через соцсети. Сейчас прибавился еще Телеграм, мой канал там называется «Роспись как искусство».

Что бы вы посоветовали молодому художнику, который мечтает заниматься монументальным искусством, но не знает, с чего начать свой путь?

Подумайте хорошенько. Вы действительно хотите большую часть жизни провести на стройке? А если серьёзно… учитесь не у блогеров, а у Микеланджело!

Над какими проектами вы работаете сейчас, и есть ли у вас мечта, связанная с росписью, которую вы ещё не осуществили?

Недавно выполнила роспись-фреску в духе виллы Геджано в бутике «12 историй» на Невском проспекте. У меня всегда была мечта создать большой альбом, книгу, посвящённую искусству альфрейных росписей в Петербурге. Материалов есть очень много. И рассказать могу много о тонкостях профессии. Чтобы осуществить эту задумку, очень нужна на это Божественная воля и меценат, влюблённый в искусство росписи так же, как я!