Георгий Блохинцев

Георгий Блохинцев — мультидисциплинарный художник и настоящий проводник в мире саморазвития. Его путь от радиотехника и столяра до основателя танцевальной школы, фотографа и инструктора по туризму — это история о том, как любопытство и смелость пробовать новое становятся главным творческим методом. Его философия — это осознанный отказ от шаблонов в пользу многогранной, насыщенной жизни, где каждая новая сфера обогащает все предыдущие.

Творить, чтобы жить: Как геометрия танца и объектив фотоаппарата расширяют сознание

Георгий, радиотехник, строитель, столяр, менеджер по продажам, а затем — хореограф и фотограф. Как, на ваш взгляд, ваш технический и прикладной опыт повлиял на ваше художественное видение и творческий метод?

В основе почти любого творчества лежит владение каким-то инструментом. Художник учится работать кистью, вокалист — своим голосом. Для танцора инструмент — это его собственное тело. Его необходимо привести в особую кондицию, прежде чем им можно будет что-либо «сотворить». В основе всех танцевальных элементов лежат точные технические приемы, основанные на биомеханике. Даже если нам очень захочется, чтобы в каком-нибудь выступлении наши колени гнулись в обратную сторону, у нас этого не получится. Аналогично и с фотографией. Прежде чем приступить к творчеству, необходимо, на мой взгляд, изучить законы композиции и ритма, освоить технические возможности камеры, основы ретуши. Такой «технический» подход мне наиболее близок: сначала — освоение инструмента и изучение базы, и только потом — использование этого инструмента для творческой реализации. Но я не отрицаю и противоположного пути, когда человек просто рисует или просто танцует «от души», постепенно наращивая технические навыки. Однако этот путь, как правило, значительно длиннее и часто все равно ведет на семинары по живописи или в танцевальную школу.

Вы сменили множество профессий, прежде чем найти себя в танцах. Что было самым ценным уроком, полученным в каждом из этих непрофильных этапов вашей жизни?

Хотя я танцую уже почти двадцать лет, я не могу сказать, что окончательно «нашел себя» — для меня это не точка, а непрерывный процесс. Надеюсь, мне никогда не надоест искать и осваивать новые, самые разные области — как творческие, так и совершенно прикладные. Главный ценный урок для меня в том, чтобы взгляд не «замыливался», а жизнь оставалась интересной и наполненной красками. Из ближайших планов — освоить массаж и выучиться на эстетиста. А ещё очень хочется вернуться к классической гитаре, продолжить занятия, заброшенные в подростковом возрасте. Ну и прикладные навыки никто не отменял: всегда полезно уметь самому поставить розетку или повесить зеркала в зале. Уж, не говоря о том, насколько в жизни пригождаются навыки продаж и коммуникации.

В вашей биографии есть фраза: поточная работа перестала приносить творческое удовлетворение. Как вам удается находить баланс между коммерцией и творческой самореализацией сейчас?

Это непросто, но мне кажется, я нашел несколько работающих рецептов, как оставаться в ресурсе. Как-то на одном семинаре подняли вопрос о профессиональном выгорании, но для меня лично он неактуален. Я считаю, что это в первую очередь задача работодателей — создавать условия, чтобы сотрудники не выгорали. У меня же совсем другой подход: если какое-то дело перестает приносить удовольствие, я просто оставляю его и переключаюсь на что-то другое. А когда чувствую, что отдохнул и появился ресурс, — могу снова вернуться к прежнему занятию. Например, пару лет назад я немного устал от танцев и последние полтора года почти ими не занимался: работал инструктором по туризму, водил сплавы на байдарках по Карелии и Кольскому полуострову, уезжал на несколько месяцев путешествовать по Азии. А сейчас почувствовал, что сильно соскучился по танцам, — и теперь танцую почти каждый день. Еще очень помогает соблюдать меру и работать только с теми, с кем по-настоящему нравится. Например, я стараюсь проводить не более 10–12 часов занятий в неделю. И почти все мои ученики интересны мне как личности. Благодаря этому работа перестает быть просто работой и превращается во встречу с друзьями или, как минимум, приятными собеседниками. Ну и конечно, важно уметь переключаться между разными видами деятельности и не забывать про режим дня.

Вы основали школу танцев после успеха на чемпионате. Что было сложнее: добиться личного спортивного успеха или построить успешную школу и передать свои знания другим?

Наше успешное выступление было совершенно неожиданным. Мы с партнёршей почти не готовились, пошли потанцевать «по приколу» — и неожиданно оказались в числе призёров. Создание школы потребовало гораздо больше работы, особенно в первый год. Не хватало опыта, было мало денег, но мне было настолько интересно, что я не могу сказать, что это было сложно. Мне кажется, сложно — это когда делаешь что-то через силу. А если дело по-настоящему увлекает, то любые трудности, какими бы они ни были, начинают преодолеваться сами собой. Это относится ко всему: и к танцевальным тренировкам, и к развитию бизнеса. Для сравнения: в юности я подрабатывал сторожем. Вот это было по-настоящему сложно, потому что невыносимо скучно.

Пандемия стала ударом для многих творческих проектов. Вы не только смогли пережить этот период, но и нашли новые пути. Что это за опыт — вынужденно свернуть дело всей жизни и что он вам дал?

В самом вопросе уже содержится ответ. «Возможность найти новые пути» — это именно тот ценный опыт, который я получил. Школа танцев «Триумф» родилась во время экономического кризиса, когда многие, включая меня, лишились работы. Не будь того кризиса, я бы, скорее всего, так и продолжал работать в офисе, продавая копиры или системы видеонаблюдения. Но остаться без работы и с подходящими к концу деньгами — мощный стимул что-то менять. Сняв 10 000 рублей с кредитной карты, я арендовал зал на месяц на три часа в неделю. Мы набрали первую группу учеников. За неделю я своими руками сделал сайт школы, а через год у нас уже было два зала в аренде на постоянной основе 24/7. Пандемия стала таким же кризисом, который заставил искать новые возможности. Благодаря тому, что студия временно закрылась, я стал сам больше преподавать, а не заниматься административной работой. Начал сотрудничество с несколькими интересными творческими студиями и учебными центрами. Выучился на инструктора по туризму и получил интересный опыт в этой сфере. Многое из того, что приносит мне сегодня удовольствие и удовлетворение, скорее всего, не случилось бы, если бы не эти вынужденные паузы.

Сейчас вы возрождаете школу, оборудовав собственный зал. Чем подход Георгия Блохинцева к танцам в 2024 году будет отличаться от подхода 2009 года?

Несмотря на то что у меня была и есть не спортивная секция, а школа социальных танцев, в 2009 году я внутренне был гораздо больше ориентирован на спорт. Тогда я считал, что настоящие танцоры — это только те, кто выступает на турнирах, а все остальные занимаются чем-то «несерьёзным». Сейчас моя точка зрения изменилась практически на противоположную. Безусловно, спортивные танцы и ежедневные многочасовые тренировки выглядят круто и действительно способствуют мощному развитию техники и физических качеств. Но сегодня я с огромным уважением отношусь к тем, кто приходит на занятия «для себя» — ради собственного развития, творчества и самореализации. Именно такие ученики, для которых танец — это прежде всего язык тела, эмоций и общения, сейчас находятся в центре моего внимания. Мои занятия ориентированы именно на них.

Вы начинали учиться фотографии по бартеру: танцы в обмен на знания. Как, по-вашему, такой меновый подход к искусству, в противовес коммерческому, влияет на его ценность для ученика?

Я часто пользуюсь таким подходом: обучение танцам в обмен на обучение фотографии, фотосессия за парикмахерские услуги, уроки танцев за уроки английского и так далее. Сейчас, например, ищу педагога по гитаре в обмен на танцы. Это очень честная экономика. В рыночную цену любой услуги всегда заложена стоимость привлечения клиента. Когда мы работаем по бартеру, мы просто вычитаем эти маркетинговые издержки, и занятия становятся выгоднее для обеих сторон. Ведь ценны не сами деньги, а то, что ты можешь за них получить. В этом смысле бартер просто убирает промежуточный пункт. Мы сразу обмениваемся ценностями: отдаём то, что умеем давать, и получаем то, в чём нуждаемся. Влияет ли это на ценность для ученика? Тут возможны две ситуации:

Если обе стороны сильно заинтересованы в услугах друг друга (и были бы готовы платить за них деньги), то и относиться к урокам они будут с полной серьёзностью и ответственностью. Ценность такого обмена крайне высока.
Если одна из сторон не готова была бы тратить деньги на эти занятия, её подход может быть менее ответственным, более пассивным — как к своего рода развлечению. Но и это — хорошо. Ведь без бартера эти люди не стали бы заниматься вообще, а так у них появляется возможность попробовать что-то новое и расширить свой кругозор без риска и финансовых вложений. Даже такой опыт бесценен.

Главное, что я могу сказать с полной уверенностью: все услуги, полученные мной по бартеру, были высочайшего качества. Человек, оказывающий услугу, чувствует, что он не теряет деньги, а экономит их. Это ощущение выгоды и благодарности за возможность сэкономить рождает искреннее желание «отдать сполна». Он старается дать максимум, проявить щедрость, вложить в работу даже больше, чем обычно. Мои часовые уроки английского, например, регулярно затягивались на полтора часа. Бартер создаёт уникальную атмосферу взаимной благодарности и партнёрства, где каждая сторона стремится не просто оказать услугу, а сделать настоящий подарок. И в этом — его особая, нематериальная ценность.

Как умение танцевать и чувствовать пластику тела помогает вам в качестве фотографа, особенно в съемке людей? И наоборот, как взгляд фотографа помогает вам в хореографии?

Умение танцевать в основном помогает при съёмке танцевальных номеров, заранее понимаешь, какое движение произойдёт на какой музыкальный акцент, и можешь поймать кульминационный момент. В других жанрах фотографии это преимущество не так очевидно. Пластика на фотографии принципиально отличается от танцевальной. Танец — это динамика, а фотография — это статичное искусство. Стандартные модельные позы далеки от хореографических, и нетанцующие модели не смогут их повторить. Научить этому за время одной фотосессии — задача невозможная. Взгляд фотографа, пожалуй, больше всего помогает выстраивать композицию. Но это не только прерогатива фотографов. Еще помогает при постановке свадебных танцев, я всегда стараюсь в танец вставлять элементы, которые будут хорошо смотреться на фото.

Вы отошли от коммерческой съемки, оставив ее для души и постоянных клиентов. Что для вас является идеальным объектом или сюжетом для фотографии сегодня?

Я сейчас не занимаюсь целенаправленным поиском идей для съёмок. По моему опыту, лучшие творческие замыслы рождаются спонтанно. Например, несколько дней назад я через объявление нашёл швею, чтобы подшить танцевальные брюки. Придя к ней в мастерскую, я увидел огромную коллекцию костюмов — оказалось, она увлечённый дизайнер-художник по костюмам. Мы разговорились, и теперь вполне вероятно, что наша случайная встреча перерастёт в совместный проект на условиях TFP.

Вы уникальным образом соединили танец, фотографию, дизайн, а затем добавили к этому опыт в стоматологии и туризме. Видите ли вы общую нить, которая связывает все эти, казалось бы, такие разные сферы?

Я не думаю, что все сферы, которые мне интересны, связаны между собой. Чаще всего единственная связь — это моё желание узнавать, как можно больше из самых разных областей. Мне просто любопытно. Но несомненно, для любого творчества максимально широкий кругозор — это преимущество. В этом, самом общем смысле, связь, конечно, есть. Хотя прямые связи между некоторыми областями тоже существуют. Например, любовь к путешествиям и красивым пейзажам очевидно связана с фотографией.

Работа инструктором по водному туризму — это тоже своего рода хореография, но уже с природной стихией и группой людей. Есть ли что-то общее между ведением группы по бурной реке и ведением группы учеников в танцевальном зале?

Если очень постараться, то общие детали, конечно, можно найти где угодно. И там, и там нужно вести группу к определённой цели — будь то повышение качества танца или улучшение навыков сплава. Везде мы работаем с людьми, помогаем им преодолевать трудности. И базовые цели людей, которые приходят и на сплавы, и на танцы, часто схожи: развлечение, спорт, новые эмоции и впечатления. Но, если быть откровенным, я бы сказал, что такие параллели выглядят немного натянутыми. В конечном счёте, сплавы и танцы — это совершенно разные направления деятельности, с абсолютно разным контекстом, набором навыков и атмосферой. И в этом тоже есть своя прелесть — необязательно всё сводить к общему знаменателю.

Ваша история выглядит как последовательный отказ от шаблонов в пользу многогранного развития. Это был осознанный жизненный выбор или так сложились обстоятельства?

Вначале это действительно было стечением обстоятельств, но сейчас — это мой полностью осознанный выбор стиля жизни. Да, я понимаю, что мои суждения по многим отдельным вопросам могут быть не такими глубокими, как у узкого специалиста, посвятившего всю жизнь одному делу. Но у этого подхода есть и огромный плюс: каждое новое увлечение я изучаю с максимальной самоотдачей. В результате мне удаётся освоить огромный пласт материала за короткий срок и выйти на вполне приличный уровень профессионализма. Я не стал чемпионом мира по танцам и не завоевал Гран-при на международных фотоконкурсах. Зато я путешествую, катаюсь на лыжах и роликах, сплавляюсь по рекам, фотографирую, управлял парапланом и играл на гитаре, ходил в горы и создавал сайты. У меня есть огромное количество разнообразных планов — как на ближайшее время, так и на отдалённую перспективу. Если продолжить метафорой, я выбираю не глубину одного колодца, а ширину целого океана.

Были ли моменты, когда вы жалели о том, что ваш путь не был линейным? Или, наоборот, считаете это своим главным преимуществом?

Считаю главным преимуществом. Кроме удовлетворения и ярких эмоций, мои разносторонние навыки дарят мне ещё одно важное чувство — чувство защищённости. Я глубоко тронут историями людей, которые оказались в ситуации, когда не могут продолжать дело всей своей жизни — будь то из-за внезапной болезни, травмы или резко изменившихся обстоятельств. Для многих, кто вложил все силы в одну профессия, это становится настоящей трагедией, крушением всего мира. Мой же путь даёт мне внутреннюю уверенность. Я знаю, что, если одна дверь закроется, я всегда смогу постучаться в другую. Опыт, полученный в разных сферах, — это «моя страховка от беспомощности». Это не делает меня неуязвимым, но даёт огромную психологическую опору и свободу не цепляться за то, что больше не работает, а искать новые возможности.

Что для вас означает слово призвание сегодня, после стольких перемен? Это по-прежнему танец, или это что-то более абстрактное?

Достаточно конкретное, но это не танец. Я думаю, моё настоящее призвание — помогать людям видеть варианты и расширять их сознание. Мне как-то раз одна ученица сказала замечательную фразу. Я спросил её: «Почему ты пришла учиться танцевать, а не петь? У тебя же такой прекрасный голос». Она ответила: «Петь я и так умею». В этом суть, я считаю мое призвание помочь людям увидеть мир под другим углом, почувствовать себя иначе. Моя роль — быть проводником в этом путешествии к новым возможностям. Не учить их жить, а показывать, насколько разной и многогранной может быть жизнь.

Какой совет вы могли бы дать тем, кто, как и вы в свое время, находится в поиске своего пути и разрывается между разными интересами и возможностями?

Пробуйте! Самое главное — прислушиваться к себе. Выделите то, что на данный момент отзывается внутри сильнее всего, что по-настоящему вдохновляет и зажигает — и занимайтесь именно этим. Скорее всего, такой искренний интерес даст наибольшую энергию для движения вперёд и принесёт самые значимые результаты. Не потому, что это «правильно» или «престижно», а потому, что это — ваше.

Фотографии предоставлены героем публикации.