Ирина Зайцева

Тепло рук: Как войлок объединяет детей, мастеров и весь мир

Ирина Зайцева — петербургский мастер и художник по войлоку, для которого древнее ремесло стало делом жизни, философией и способом нести людям радость. Она создает забавных перчаточных кукол, шляпы и сувениры, преподает валяние детям и сотрудничает с Детским хосписом, видя в войлоке мощный ресурс для творчества, реабилитации и тактильного контакта. С 2015 года Ирина возглавляет всероссийскую ассоциацию «Творческий союз мастеров по войлоку», объединяя единомышленников и организуя масштабные выставочные проекты, такие как «Новая жизнь традиций».

Ирина, ваше знакомство с войлоком началось в 2008 году с пальчиковых игрушек, и вы были поражены, как шерсть превращается в материал «прямо в ладонях». Что именно в этом «магическом» процессе, где результат рождается лишь от тепла и движения рук, заставило вас не просто увлечься, а посвятить войлоку жизнь, пройдя путь от экспериментов с одеждой до «игрового» войлока и руководства всероссийской ассоциацией?

Во-первых, волшебство рождения цельного изделия из хаоса разрозненных шерстинок не перестает увлекать и завораживать. Во-вторых, существующее многообразие войлочных направлений побуждает пробовать свои силы в каждом из них — от живописи шерстью и войлочной скульптуры до создания одежды, обуви и аксессуаров. В-третьих, свойство шерсти объединяться и гармонично сочетаться практически с любыми материалами предоставляет неограниченные возможности для творческих экспериментов. В руках экспериментаторов возникают новые техники работы с шерстью, древнее ремесло продолжает свое развитие, и я в некоторой степени чувствую себя к этому причастной. В-четвертых, увлеченному человеку необходима среда единомышленников для профессионального общения. Возглавляя Творческий союз мастеров по войлоку, реализуя выставочные, образовательные и другие проекты, я создаю для себя и коллег такую среду.

Расскажите о вашем выборе в пользу «игрового» войлока — перчаточных кукол, забавных шляп и сувениров. Почему именно эти направления, а не, скажем, художественные панно или одежда, стали для вас главным способом диалога с миром через этот материал?

Жизнь слишком часто требует от нас быть серьезными и ответственными. Выбранные мной творческие направления из серии: «смех и радость мы приносим людям». В них мне весело, легко и комфортно на всех стадиях — замысла, создания и наслаждения результатом. После такой работы нет необходимости отдыхать где-то в других местах. Она и есть отдых для души и тела от прочих важных дел и забот.

Как вам удаётся находить общий язык с современными детьми, которые, по вашим словам, «с каждым годом все менее усидчивы», и через войлок не только учить их ремеслу, но и возвращать им радость тактильного контакта и ручного труда?

Здесь можно было бы с умным видом рассказывать про педагогическое образование, профессиональные наработки и богатый жизненный опыт, но, мне думается, главное вовсе не это. Я просто люблю свое дело, испытываю от ремесла искреннюю детскую радость и с удовольствием этим делюсь. Ребята чувствуют это и тоже увлекаются.

Работа с Детским хосписом — это особая миссия. Как войлок, этот мягкий и тёплый материал, становится инструментом социальной реабилитации и что вы сами чувствуете, видя, как творчество помогает вашим подопечным?

Войлок несет оздоровление как на физическом, так и на эмоциональном уровне. Когда мы простужаемся — интуитивно надеваем шарф и носки из шерсти, когда болит спина — собачий или овечий пояс, козий платок. Даже шерстяная красная нить, наделяемая чуть ли не эзотерическими свойствами, всего лишь стимулирует акупунктурные точки на запястье. Валяние шерсти в ладонях также оказывает воздействие на акупунктурные точки, улучшая кровообращение во всем организме. Будучи метеозависимым жителем капризного Петербурга, я неоднократно убеждалась, что при работе с шерстью нормализуется давление и проходит головная боль. Работать с мягкой нежной шерстью еще и приятно — как котеночка погладить. И интересно — ведь прямо на глазах рождается что-то новое, яркое, симпатичное. Пациентам и их родителям занятия нравятся. Приятно видеть их улыбки и знать, что чей-то день стал чуточку теплее и радостнее.

Возглавляя Творческий союз мастеров по войлоку с 2015 года, вы объединяете мастеров разных направлений. С какими главными вызовами сталкивается современное сообщество войлочников в России и как Союз помогает их преодолевать?

Самым главным вызовом для мастеров по войлоку является отсутствие в реестре такой профессии. Получается, что ремесло есть, оно активно развивается, передаваясь, как в старину, от мастера к мастеру. Профессионалы есть, а профессии нет. В стране не существует «института войлокостроения», который можно было бы закончить с соответствующим дипломом. Поверхностное знакомство с войлоком происходит только в художественных вузах. Наличие профессионального союза подтверждает в юридическом поле существование войлока и войлочников.

Ваш ключевой выставочный проект «Новая жизнь традиций» собирает в Петербурге творцов из разных стран. Как, на ваш взгляд, войлок, один из древнейших материалов, обретает «новую жизнь» в XXI веке, и что это за «традиции», которые вы стремитесь переосмыслить?

В наше время войлок становится не столько утилитарным, сколько художественным. Мы можем создавать его для красоты и удовольствия, а можем говорить языком войлока о важных для нас событиях, явлениях и смыслах. Темы последних двух выставок — «Чувство дома» (2023 год) и «Природа» (2025 год) особенно ярко показали, насколько люди тянутся к своим корням и стремятся отразить в работах культурные коды. Вологодская художница воссоздала в войлоке старинные наличники, раскрыв глубинное значение каждого символа. В панно и коллекциях одежды якутских мастеров традиционно прослеживаются сюжеты национального эпоса Олонхо. Коллективный проект «Живое предание» объединил работы мастеров из трех стран, посвящённые славянской мифологии. Мастера из Башкирии создали коллективный восьмиметровый ковер, грандиозный по своей колористической и орнаментальной красоте. У большинства работ напрочь отсутствует утилитарность, но зашкаливает энергетика и завораживает глубина раскрытия темы.

Ваши работы продаются в магазинах Петербурга и Москвы. Что, по-вашему, ищут в ваших забавных шляпах и куклах жители мегаполисов, и может ли войлочный сувенир стать настоящим культурным посланием, а не просто милой безделушкой?

Секрет в том, что войлок невозможно создавать в плохом настроении. Мы невольно наполняем свои творения самыми позитивными мыслями и чувствами. Беря работу мастера в руки, люди это ощущают. Такой вещью хочется обладать.

Как ваше педагогическое и управленческое образование помогает вам совмещать три главные роли: художника, преподавателя для детей и руководителя крупного профессионального сообщества?

Войлок для меня стал связующим звеном, объединившим потребность души творить, желание передавать знания, а также умение объединять единомышленников в общих процессах.

Вы говорите, что в войлоке «каждый найдет своё». А что нашли в нём лично вы, кроме профессии? Может быть, это философия, определенное отношение к миру или что-то ещё?

Это определенно философия… я бы даже сказала, почти религия. Как родитель старается вложить в свое дитя все самое лучшее, так и Создатель стремился наделить нас лучшими качествами, передавая нам способность творить. Когда вдохновенно работаешь над воплощением идеи — иногда забываешь поесть, попить, находишься в потрясающем потоке энергии, испытывая радость как от процесса, так и от результата. Уверена, в такие моменты мы в полной мере реализуем Божественный замысел.

Как рождается образ перчаточной куклы? Это всегда спонтанное воплощение настроения или есть некий заранее продуманный сценарий, характер, который вы хотите передать?

«Рождается» — очень точное слово. Как не получится родить одинаковых Машенек или Ванечек, даже если первые версии получились удивительно хороши, так и одинаковых лис, зайцев, медведей сделать невозможно. Я могу выбрать, какого зверя сегодня свалять, какую шерсть использовать, а дальше войлочное творение в какой-то мере само решает, каким ему быть. Некоторые черты автора в работах тоже угадываются — как в детях черты родителей.

С какими самыми трогательными или неожиданными реакциями детей на ваших кукол или на процесс валяния вам довелось столкнуться во время мастер-классов?

Недавно заказали перчаточную куклу Ворону для двухлетней девочки. Ее мама хотела, чтобы именно игровой персонаж читал дочке книги и рассказывал сказки. Вороны у меня получаются смешнущие — клюв открывают, крыльями машут. Малышка восприняла куклу, как живого партнера по играм — накормила, поделилась своими сокровищами, рассказала стишок. Интерактивная кукла поспособствовала переходу на новый уровень игрового взаимодействия. Еще вспомнился забавный случай. Однажды ученица пришла на занятие свалять кошечку. Эмоционально рассказывала, какая милая и гламурная ожидается кошечка. На стадии прикрепления к туловищу любопытных ушей и наглого хвоста, критически оглядела свою работу и удивленно изрекла: «Это же Василий!».

Как вы считаете, почему в нашу цифровую эпоху такие архаичные, «ручные» техники, как валяние, переживают такой подъём? В чём секрет их притягательности?

На английском языке войлоковаляние звучит как felting (одна из форм глагола «чувствовать»). Войлок — это про чувства… теплые и нежные. Войлок делает мир теплее. На мой взгляд, это как раз то, чего миру сейчас не хватает.

Что бы вы назвали самым сложным в работе с детской аудиторией и самым радостным, когда вы видите результат?

В цифровой век самое трудное — объяснить ребятам, выращенным на тик-токах, что результат будет не после нажатия одной кнопки, а придется приложить немало усилий. Потом уже дети вовлекаются в процесс, ощущают трансформацию материала в руках, создают чудесные работы и уходят счастливые и обогащенные новым тактильным опытом. А я радуюсь, что смогла передать им свою любовь к ремеслу.

Какие новые «игровые» горизонты войлока вы хотели бы исследовать в будущем? Может быть, коллаборации с театрами или новые формы интерактивных сувениров?

Яркое увлекательное направление — театральные куклы, костюмы и декорации. Не менее интересно создавать реквизит для тематических фотосессий. Еще одна теплая душевная тема — тактильные игровые коврики для малышей. Дождусь внуков — будет повод наполнить их игровую среду.

Если бы вам нужно было создать куклу, которая символизировала бы сам дух Петербурга, каким бы был этот образ и почему?

Выбирая между котами и ангелами, остановлюсь, пожалуй, на собирательном образе кота. Это красивое, умное, грациозное, независимое животное, иногда сонное (дремлет притихший северный город), иногда активное и полное энергии. По цвету он, конечно, серо-полосатый с множеством оттенков и фактур. Что-то в нем и от пушкинского кота ученого, и от эрмитажных котов, и от других известных котов-хранителей музейно-библиотечных тайн.