Линда Крицкая

Художник-график, основатель и директор Ассоциации художников-пленэристов

Линда Крицкая – человек, сумевший гармонично объединить в себе, казалось бы, несовместимое: аналитический склад ума финансиста и тонкое восприятие художника. Её уникальность в том, что она не просто вернулась к творчеству после успешной карьеры управленца, а построила целую экосистему для поддержки художников-пленэристов. Линда – прирожденный лидер, который не боится сложных вызовов и вдохновляет других своим примером, доказывая, что искусство может быть мощной силой для сохранения культурного наследия и объединения людей.

Ассоциация художников-пленэристов: Среда для роста и смелых экспериментов

Линда, пять лет назад вы создали Ассоциацию художников-пленэристов. Как появилась её идея, и чем она отличается от всех творческих сообществ?

Идея ассоциации родилась очень органично. Я сама безумно люблю пленэры и рисовала ежедневно при любой погоде. Со временем, вступив в несколько творческих союзов — сегодня я состою только в ТСХР – я поняла, что мне не хватает сообщества, полностью посвященного пленэру. Кроме того, я активно изучала творчество американских пастелистов, занималась на их курсах и познакомилась с American PleinAir Society. Сначала я просто искала подобное сообщество у нас и расстраивалась, что его нет, а потом обстоятельства сложились удачно, и я решила создать свою Ассоциацию художников-пленэристов.
Главное отличие нашей ассоциации в том, что любой художник здесь может реализовать себя не только как творец, развиваясь и продвигая свое искусство, но и как организатор. Я всегда открыта для новых инициатив и предложений. Именно так родились наши масштабные проекты – «Пленэры в Беларуси», «Пленэры в театрах», «Ночные пленэры» и многое другое. Я не боюсь, что меня «подвинут» или что, научившись у меня, люди уйдут и создадут свое. Наоборот, это здорово! Такая позиция позволяет ассоциации расти как географически, так и в проектной деятельности.
Еще одно ключевое отличие – наши гибкость, активность и мобильность. Там, где другие сообщества говорят «это неинтересно», мы говорим: «А давайте попробуем!».
И, конечно, самое главное – это люди. Как я всегда говорю, подобное притягивает подобное. У нас собрались самые талантливые, разносторонние и многогранные художники. Среди них много врачей, учителей, архитекторов, инженеров, которые при этом играют на музыкальных инструментах, танцуют, поют, пишут стихи и, разумеется, создают потрясающие картины. Многие из этих работ за пятилетнюю историю ассоциации попали в коллекции довольно известных музеев.

Как благодаря ассоциации вы воплощаете идею поддержки и развития?

Основополагающий принцип ассоциации – комплексная поддержка и развитие художников. Прежде всего, я создаю среду для профессионального общения через организацию выездных пленэров. Это уникальное пространство, где художники могут обмениваться опытом, вместе решать творческие задачи и поддерживать друг друга. Такая атмосфера особенно важна для начинающих авторов, которые часто сталкиваются со страхом критики, а сам пленэр служит мощным инструментом творческого роста. Ну и наши самые известные марафоны – «Пленэрная зима», «Пленэрная жара», «Пленэрный Inktober». Они по многочисленным отзывам являются эффективным инструментом для развития – ты вынужден рисовать каждый день.
Второе ключевое направление – популяризация творчества. Ассоциация проводит более 100 выставок в год на различных площадках: от крупных общественных форумов до музеев регионального и федерального значения и в разных городах. Активно помогаем с продвижением в СМИ – наши художники регулярно становятся героями телесюжетов и публикаций в авторитетных изданиях. Помогаем с организацией персональных выставок, решаем юридические вопросы, выпускаем календари и сотрудничаем с издательствами – только в этом году вышли четыре книги с работами наших художников. Кроме того, мы участвуем в знаковых культурных проектах, таких как цикл «Места, связанные с Вернадским» или «Северные пленэры», посвященные Северному морскому пути.
С появлением собственного арт-пространства я наконец-то смогу полноценно реализовать образовательное направление, то, чего сильно не хватало, по словам самих участников – проводить мастер-классы, занятия по наброскам, лекции и творческие встречи с признанными мастерами. Это позволит художникам системно повышать свой профессиональный уровень.
Наконец, знакомство и подписание соглашения с площадкой «Арт-среда» дал мне новый инструмент продвижения – онлайн-аукционы. Моя ключевая задача – продавать искусство, ведь именно финансовая востребованность дает художнику уверенность и возможность полностью сосредоточиться на творчестве.
Таким образом, я выстраиваю полноценную экосистему: от обучения и создания комфортной среды до помощи в продвижении и продажах, чтобы художники могли сосредоточиться на главном – на творчестве.

Крупные проекты вы выпускаете один за другим. Вот взять, к примеру, «Места, связанные с В.И. Вернадским». Чем для вас оказалась интересна эта личность, и какие открытия о нем вы сделали за время работы?

Да, я сразу же откликнулась на эту идею, мне захотелось популяризировать имя великого ученого с помощью самого доступного языка – живописи. Мы отправились в места, где Вернадский жил и работал. Было поразительно увидеть, как теория оживала: мы стояли с мольбертами там, где он когда-то размышлял о биосфере, и писали те самые пейзажи, что формировали его научную картину мира. Художники проникались настолько, что начинали сами искать забытые архивные фото, расспрашивать местных жителей – проект запустил цепную реакцию интереса.
Для меня поездка в усадьбу Вернадовка оставила, пожалуй, самый яркий след. Я узнала о Вернадском не только как об ученом, но и как о глубоко порядочном человеке. Меня глубоко тронуло его отношение к крестьянам – для своего времени оно было по-настоящему новаторским и справедливым, что говорит о его огромной человечности.
И надо сказать, что помимо отклика на многочисленные выставки, где я проводила экскурсии и подробно рассказывала о значимости каждого места, сами художники в ходе проекта открывали для себя всё новые и новые локации и с большим интересом занялись самостоятельными исследованиями. Для меня стало настоящим открытием, насколько наследие Вернадского живое и многогранное – оно не в учебниках, а в полях, домах, лабораториях, в самой природе, которую мы писали. Таким образом, проект действительно внес значительный вклад в популяризацию наследия великого ученого.

Проект «Неизведанная Россия» вы посвятили малым городам родины. На ваш взгляд – взгляд художника, живописца – благодаря чему в них ещё теплится жизнь?

Да, это действительно уникальный проект. Его главная задача – привлечение внимания к развитию внутреннего туризма в малых городах России, о которых мало кто знает: Чекалин – самый маленький город страны, Ишим – родина «Конька-Горбунка», Котовск – родина Неваляшки в Тамбовской области.
Сложно сказать, почему в них еще теплится жизнь. Но я точно знаю, что именно благодаря таким пленэрам в этих городах происходит что-то важное. Когда местные жители видят художников с горящими глазами, которые пишут, казалось бы, привычные и ничем непримечательные улицы, они и сами начинают иначе смотреть на окружающую их действительность. Многие покупают картины с изображением своих домов, и это очень ценно.
Но самое главное, благодаря выставкам в крупных городах тысячи людей открывают для себя эти малые города, узнают их историю и начинают ими восхищаться, а может, и переезжают туда. Искусство служит мостом, который позволяет по-новому увидеть и полюбить эти места.

Многие рвутся в Москву, Санкт-Петербург, Сочи. Насколько это оправдано сегодня, какие плюсы есть у переездов, или все-таки, где родился, там и пригодился?

Как директор Ассоциации художников-пленэристов, я смотрю на этот вопрос через призму нашего опыта путешествий по стране.
С одной стороны, рваться в крупные культурные центры – Москву, Петербург – это стремление к концентрации возможностей: рынка, образования, художественной среды. Это оправдано для карьерного старта, погружения в «кипящий котел» искусства. Это вызов, который закаляет.
Но с другой стороны, именно как пленэрист я вижу, что подлинная, глубинная Россия, её душа и неисчерпаемая красота находятся не в мегаполисах, а в тех самых малых городах, куда не все едут, а откуда многие уезжают. Наша миссия – открывать и показывать эту Россию.
Говорить «где родился, там и пригодился» слишком пассивно. Я бы перефразировала: «Ты не просто «пригодился» там, где родился – ты можешь стать его главным открывателем и летописцем».
Мы видим это на каждом нашем проекте: когда художник приезжает в маленький город и начинает вглядываться в его улочки, природу, жителей, он не просто пишет этюды. Он дарит этому месту новое значение, свой взгляд, который меняет и само восприятие местных жителей. Они начинают гордиться тем, что видят в наших работах. А благодаря выставкам в тех же Москве и Петербурге мы привозим истории этих мест обратно в столицы, создавая культурный мост и рождая туристический интерес.
Так что сегодня, в глобальном мире, выбор не столько в «переезде», сколько в осознанности. Можно быть успешным художником, живя в провинции, если ты через свое творчество взаимодействуешь с более широким контекстом. А можно быть одним из многих в столице, не находя своего голоса.
Таким образом, главный плюс сегодня – не в географической точке, а в миссии. Для пленэриста миссия – быть проводником, открывать и прославлять уникальное лицо каждого уголка своей страны. И в этом смысле мы как раз «пригождаемся» везде, куда нас приводят кисти и любопытство.

Важно, что вы помогаете возрождать забытые усадьбы: рассказываете о них, ищете инвесторов. Почему вам дорога эта идея, и что уже удалось осуществить в этом направлении?

Это направление нам действительно чрезвычайно дорого. Идея проекта родилась в нашей семье: моему мужу давно не давала покоя усадебная тематика, и он решил возобновить ее изучение, но уже в новом качестве – как фотограф. А я, в свою очередь, предложила добавить к этому художественные пленэры. Так и родился наш формат, в котором переплелись фотосессии художников в исторических образах и живописные сессии на фоне усадеб.
Если точнее, наша главная задача – не прямой поиск инвесторов, а популяризация исторического наследия, возвращение этих имен и мест в культурное поле страны. И каждый раз я с удовольствием, а иногда и с легкой грустью, погружаюсь в историю очередной усадьбы. Мне бесконечно нравится открывать для себя новые, неизведанные объекты, чувствуя их уникальную атмосферу.
Но надо сказать, что мы с радостью наблюдаем удивительный эффект: практически все усадьбы, в которых мы побывали и которые, казалось бы, никому не были нужны, сейчас либо уже активно восстанавливаются, либо нашли своего инвестора, либо были законсервированы, что тоже очень важно для их сохранения.
В нашей Ассоциации даже родилась шутка: «Хочешь, чтобы усадьба быстрее нашла своего владельца, нужно просто приехать и ее нарисовать».

Часто и много вы пишете море. Какое его состояние вы любите больше?

Чаще и больше всего я пишу осеннее и зимнее Черное море. Именно в это время здесь случаются частые шторма, и я могу часами наблюдать за его стихийной, разрушительной силой – завораживающей и величественной.
Но помимо мощи, именно осенью и зимой море раскрывает всю свою палитру. Оно приобретает совершенно необыкновенные цвета – от глубокого светло-зеленого до пронзительной, яркой бирюзы. А еще эти невероятные закаты, которые сами по себе являются готовыми картинами. И хотя этот период не самый популярный у отдыхающих, но на вечернее огненное шоу, длящееся с ноября по февраль, собирается немало благодарных зрителей.
Особенной же, огромной удачей я считаю моменты, когда удается застать снег на пляже. Это просто невероятное зрелище – сочетание бушующей морской стихии и заснеженных пальм на берегу. Мне несколько раз в жизни доводилось наблюдать это чудо в Сочи, и эти впечатления я потом долго переношу на бумагу. Именно в этом контрасте – между необузданной энергией шторма и хрупкой, сказочной красотой заснеженного берега – и рождается тот уникальный образ моря, который мне особенно дорог.

Немало пленэров вы посвятили 500-летию Северного морского пути. Какие путешествия или встречи с морем вас вдохновили больше?

К сожалению, в том проекте мне больше пришлось выступить в роли организатора, и я смогла посетить только два города. Но они оставили поистине неизгладимое впечатление.
Прежде всего, это Мурманск с его суровым, холодным и невероятно величественным морем. И, конечно, Анадырь – настоящий край земли, поражающий бескрайней тайгой, пронизывающим ветром и синим лиманом, где мы наблюдали нерп.
Особенной частью наших пленэров стало посещение морских портов. Визит на атомный ледокол «Ленин» и на современный атомный ледокол произвел на всех огромное впечатление.
А в Анадыре я впервые начала рисовать портовые краны. Порт там расположен так, что его отлично видно прямо с набережной, и мы с художниками постоянно его писали. Завораживающее зрелище – разгрузка огромных танкеров, чей приход является жизненно важным для всего города.
И если говорить о вдохновении, то эта поездка породила во мне новую мечту. Я подписалась на все возможные каналы, посвященные Чукотке, и теперь у меня есть четкая цель – добраться до Уэлена и других невероятных мест этого самого загадочного и манящего региона.

Пленэры можно назвать командной работой, несмотря на то, что все работают над произведениями индивидуально. А чем для вас хороша работа в команде и взаимодействие с другими художниками?

Это очень хороший вопрос. Знаете, до создания Ассоциации я всегда ходила на пленэры одна и ни разу не ездила в групповые пленэрные туры. Я даже не могла представить, как можно находиться в компании малознакомых людей продолжительное время, да еще и в таком тонком процессе как творчество.
Но с созданием Ассоциации я открыла для себя удивительную вещь. Оказалось, что для многих художников пленэр – это, прежде всего, страх: страх выйти на улицу, страх неудачи, боязнь взглядов прохожих.
Именно здесь командная работа творит чудеса. Когда ты оказываешься не просто в компании, а в поддерживающем сообществе, где есть куратор, исчезает главное – страх критики. Ты знаешь, что тебя поймут и поддержат. Можно спросить профессионального совета, посмотреть, как коллега работает с другими материалами, или увидеть, как тот же самый мотив решает совершенно иначе другой художник.
И в этом единстве — забавный парадокс. Несмотря на то, что каждый работает над своим произведением, часто бывает так, что художники интуитивно выбирают один и тот же, «самый верный» ракурс. И потом на итоговой фотографии у нас получается 10 картин, как серийные отпечатки, но при этом каждая несёт уникальный почерк и эмоцию своего автора. Это лучше всего доказывает, что мы — команда, мы чувствуем и видим место вместе.
Пленэр сам по себе – мощный стимул для роста. Но когда ты при этом постоянно учишься, глядя на других, происходит уже не просто рост, а настоящее творческое переосмысление себя. Это бесценно.

Отдачу художников прекрасно видно на выставках. Есть картины коллег, которые вызвали у вас отклик, особое настроение, те, что заставили о чем-то задуматься?

Да, таких картин очень много. Они находят во мне особый отклик – часто из-за личного отношения к автору или теплых воспоминаний о месте. И я их очень часто покупаю, потому что если работа так глубоко западает в душу, мне хочется наблюдать ее постоянно.
Например, я купила у коллеги этюд с церковью в Анадыре: мы писали ее вместе, но ее взгляд на этот сюжет тронул меня настолько, что я приобрела ее работу. Или картина с деревом из родного Сочи – одного взгляда на него достаточно, чтобы я мысленно перенеслась в те знакомые и любимые места.
Часто я покупаю картины у уличных художников в городах, где бываю. Во-первых, я понимаю, как важно, когда твое искусство востребовано, а во-вторых, это как раз то особое настроение «места в моменте»: ты только что был там, и вот уже готовая картина, которая сохранила это мгновение.
Вообще, это очень тяжелое испытание – быть организатором выставок, когда через тебя проходит такое огромное количество картин. Вот прямо сейчас у нас проходит выставка «Застывшая и ускользающая осень», и мне приходится себя сдерживать, чтобы не скупить половину экспозиции.

Интересно, что ваш путь в живопись оказался тернист. Что сбивало, а что наоборот мотивировало?

Да, мой путь в живопись действительно оказался тернистым. Думаю, все дело в характере: меня сложно сбить с поставленной цели, и я обожаю, когда они усложняются.
Я начала с реализма, но когда достигла в нём определенного мастерства и поняла, что это вопрос в основном терпения и усидчивости, мне стало неинтересно. Так я вышла на пленэр – и столкнулась с новым вызовом. Осознала, что совсем не понимаю, как рисовать архитектуру, чувствовать тон и цвет. В ответ на это я погрузилась в изучение: книги, лекции, занятия с преподавателем по академическому рисунку. Довольно быстро у меня стало получаться… «как фотография». Для многих это комплимент, но для художника – один из самых ужасных!
Затем я бросила себе новый вызов – освоить человеческое тело. Три года ушли на регулярные наброски и изучение анатомии.
И именно эта постоянная потребность в вызове, необходимость ставить и решать новые художественные задачи и мотивирует меня снова и снова выходить на пленэры. Это та самая движущая сила, которая не дает остановиться.
Сейчас моя главная задача – выйти за рамки, найти грань между точным сходством и личным, пропущенным через себя восприятием. Кроме того, разнообразные проекты в Ассоциации не дают расслабляться: сегодня нужно рисовать сложные интерьеры, завтра – заводскую инфраструктуру, а послезавтра – репетиции музыкантов. Каждый раз это новая история и новый вызов, который стимулирует расти.

Еще в школе вы сделали выбор в пользу математики, а не пастели. Учились на менеджменте, трудились финансовым директором. Насколько творческому человеку легко давались цифры?

Да, в школе я действительно выбрала математику, а пастель – мой будущий материал. Позже училась на менеджера и работала финансовым директором.
У многих возникает вопрос: насколько творческому человеку легко давались цифры? В моем случае все скорее наоборот: я по складу ума больше логик и математик. И в этом есть большой плюс – это позволяет структурировать и процесс обучения, и даже организацию пленэров. Я умею выстраивать сложные проекты и видеть их от начала до конца.
Но с другой стороны, именно над этим мне и приходится работать: учиться отключать логику, чтобы впустить в картины больше эмоций, импровизации и легкости. И, как говорят коллеги, в последнее время эта внутренняя работа становится все заметнее в моих работах. Получается, мой творческий путь – это во многом сознательное движение от расчета к чувству, и математическое мышление здесь не помеха, а скорее интересный контрапункт.

Что все-таки подтолкнуло оставить серьёзную должность и быть в искусстве?

Я часто размышляю о предназначении и судьбе. В моем случае все сложилось очень органично, как будто, так и было задумано. Сначала я получила опыт работы на серьезной руководящей позиции – и он теперь позволяет мне грамотно выстраивать процессы, что во многом способствует активному росту Ассоциации. А затем я стала художником, и это дало мне возможность видеть ситуацию изнутри, глубоко понимая нужды и мысли коллег.
Возможно, именно поэтому к нам присоединяется так много людей: они уверены, что, с одной стороны, им будут созданы все условия для профессионального роста, а с другой их интересы как художников всегда будут услышаны и надежно защищены.
Скажу больше: немалая часть моей работы сегодня – это именно отстаивание интересов художников и популяризация нелегкого, но такого важного труда пленэристов. И сейчас, хотя я, возможно, больше менеджер, чем художник, я уверена: настоящий менеджмент – это тоже искусство.

Что вы хотите оставить в наследие как художник и организатор?

Как художник, я хочу оставить после себя картины, которые даже спустя сто, двести или триста лет будут волновать и вызывать эмоции у зрителей. Если сегодня мы пишем то, что может исчезнуть через год – старый дом, меняющийся пейзаж – то, возможно, мои работы со временем станут настоящим историческим документом, сохранившим ускользающую красоту.
Как организатор, у меня планы еще амбициознее. Я мечтаю, чтобы наша Ассоциация превратилась в мощное общероссийское движение с отделениями в каждом городе. Хочу, чтобы в крупных и малых городах появились наши арт-пространства, такие, как уже есть в Москве. И, конечно, чтобы у нас была своя усадьба – настоящая творческая резиденция, куда бы приезжали художники со всего мира на международные пленэрные фестивали.

Искусство не ограничивается одной лишь живописью. Что вы еще любите, на что бы посоветовали обратить внимание нашим читателям?

Искусство действительно не ограничивается живописью, оно гораздо шире. Я, например, очень люблю танцевать и музыку – даже играю на двух инструментах. Конечно, не могу сказать, что делаю это часто, но стараюсь поддерживать форму.
А еще я обожаю шить: моя швейная машинка стоит прямо рядом с мольбертом. И вообще мне нравится создавать вещи своими руками. В разное время я увлекалась скрапбукингом, создавала ботанические панно из глины и даже пробовала себя в вышивке.
На что бы я посоветовала обратить внимание вашим читателям? Не бойтесь пробовать новые формы творчества! Лепка из глины, создание украшений из бусин – не ограничивайте себя. Особенно сейчас, когда доступно так много направлений, и разные виды искусства тесно переплетаются и обогащают друг друга. Такой синтез может невероятно обогатить ваш внутренний мир и собственное творчество.
И самое главное, умейте слушать себя и свое сердце. Следуйте за своим интересом и предназначением, даже если этот путь кажется неочевидным.