Татьяна Шефер

Алхимия творчества: Юрист, поэт и художник в одном лице

Татьяна Шефер — художник, чей творческий путь символизирует возвращение к своей истинной сути. Юрист по образованию, она нашла в себе смелость после 27-летнего перерыва вновь заняться живописью, доказав, что настоящее призвание всегда находит дорогу. Ее работы, вдохновленные суровой природой Эвенкии и поэзией, — это искренний диалог с миром, наполненный глубиной и свободой самовыражения.

Татьяна, ваш творческий путь похож на увлекательный роман: 6 лет изостудии в детстве, затем 27-летний перерыв и триумфальное возвращение. Что стало тем самым спусковым крючком, который заставил вас вновь взять в руки кисть в 2023 году?

Это была не просто одна причина, а целая цепь внутренних переживаний. Жизнь текла по привычному руслу: работа в юриспруденции, семья, повседневные заботы. Однако внутри меня накапливалось чувство, что я не живу своей настоящей жизнью, что я так и не начала важный диалог с миром. Пандемия и время изоляции заставили меня многое переосмыслить. Я осознала, что больше не могу откладывать свои желания на «потом» — это «потом» может и не наступить. И в один совершенно обычный день я просто купила краски. Первый мазок на холсте стал для меня словно долгожданный выдох после 27 лет задержки дыхания. Это было не просто решение, а необходимость, продиктованная моим внутренним состоянием.

Вы юрист по образованию. Чувствуете ли вы, что юридическая профессия и художественное творчество — это два противоположных полюса? Или, возможно, аналитическое мышление юриста как-то помогает вам в творческом процессе?

На первый взгляд, эти сферы кажутся совершенно разными, но на самом деле они стали для меня единым целым. Юриспруденция дала мне ценные навыки: умение структурировать информацию, развила дисциплину и научила выделять главное среди второстепенного. Эти качества оказались бесценны в творчестве, помогая мне не потеряться в потоке идей. Я подхожу к построению композиции как к выстраиванию логической цепочки, а выбор цветов — как к подбору аргументов. Мое аналитическое мышление служит прочным фундаментом, на котором я строю свои эмоциональные и интуитивные решения. Без этой основы, я опасаюсь, мое творчество могло бы оказаться неустойчивым.

Что из детского опыта в той самой «мастерской в подвале» у Елены Такмаковой оказалось самым ценным и до сих пор живет в ваших работах?

Наиболее важным оказалось не мастерство, а атмосфера. Елена Такмакова создала в том подвале удивительное пространство, где не существовало понятия «неправильно». Здесь ценили лишь искренность. Мы могли смешивать краски просто ради интереса, рисовать руками или же запачкаться с головы до ног. Это чувство полной свободы и права на эксперименты — вот что до сих пор живет во мне. Оно ценнее любой академической техники.

Как отреагировали ваши близкие, друзья и коллеги, когда вы, после 27 лет молчания, снова начали писать картины?

Мои трансформации вызвали полярные отклики, и это многое говорило о ситуации. С одной стороны, мои родные, видя мои изменения, были счастливы и оказывали мне поддержку. С другой стороны, некоторые коллеги из юридической сферы смотрели на это с недоумением, как на проявление «кризиса среднего возраста». Но истинную ценность для меня представляли слова тех, кто увидел в моей истории отражение собственной жизни. Их сообщения, вроде «Смотря на тебя, я тоже достал свой старый саксофон», стали для меня главным мерилом.

Вы работаете с самыми разными материалами: гуашь, масляная пастель, темпера, акрил. Как вы выбираете технику для конкретной работы? Есть ли у вас любимый материал, который чувствуете «своим»?

В каждом выборе художественного материала я веду диалог с душой будущей картины. Это как шепот: «Каким светом ты хочешь засиять?». Для придания легкости, стремительности и эфирности я беру в руки пастель или акрил. Если же картина жаждет глубины, внутреннего огня и многогранности фактур, то ее рождение будет связано с темперой или маслом. Акрил же пленяет меня своей современной энергией – он быстр, гибок и позволяет следовать за импульсом. Но сердце мое, пожалуй, находит наибольшее утешение в темпере, хранящей в себе отголоски древней, алхимической магии.

Ваше место рождения — поселок Ванавара в Эвенкии, а детство и юность прошли на севере. Ощущаете ли вы влияние суровой, но величественной природы Сибири и Эвенкии в своих работах? Если да, то в чем оно проявляется?

Вне всяких сомнений, влияние моей Родины проявляется не в конкретных сюжетах, а на более глубоком, подсознательном уровне. Дело не в изображении северной природы как таковой, а в ощущении ее величия и понимании ее первостепенной роли. Я пропитана тишиной бескрайних эвенкийских земель, которая отпечаталась в моей памяти. Это ощущение «горизонта» живет во мне, поэтому моим работам необходимо пространство для выражения. И цветовая палитра моих произведений часто вдохновлена северными красками: сдержанными, приглушенными, но полными внутренней энергии, подобно мерцанию северного сияния в ночи.

Вы упомянули, что у вас «душа поэта». Влияет ли поэзия или литература вообще на ваши визуальные образы?

Это поразительно! Моя работа — не просто иллюстрация стихов. Я стремлюсь уловить и воплотить то внутреннее состояние, то чувство, которое пробуждает во мне поэтическая строка. Возьмем, к примеру, строку Арсения Тарковского: «Жизнь меня к земле приставила стрелкой». Она может стать отправной точкой для целой серии произведений, исследующих темы ветра, направленности, движения и неподвижности. Для меня поэзия — это мощный стимул, запускающий каскад визуальных образов, которые иначе остались бы скрытыми.

Вы активно участвуете в выставках, в том числе и зарубежных. Чем для вас является этот опыт? Это способ заявить о себе, диалог со зрителем или что-то иное?

В основе всего лежит честность перед собой. Выставляя свое творение, я словно выношу на свет часть своего внутреннего мира, не зная, найдет ли оно отклик. Это момент абсолютной подлинности. И, конечно, это разговор. Картина без зрителя – лишь молчаливый предмет. Взгляд смотрящего, его душевное движение, его вопросы – вот что вдыхает в нее жизнь и завершает ее. А выставки за рубежом – это еще и мост между культурами, возможность ощутить, насколько универсален язык чувств, которым я стремлюсь говорить.

Расскажите о вашем рабочем процессе. Вы пишете дома. Как организовано ваше творческое пространство и как выглядит обычный день художника Татьяны Шефер?

Мое личное пространство – это одновременно и убежище, и мастерская. Здесь правит творческий хаос, который для меня является идеальным порядком. Все мои инструменты и вдохновения – краски, кисти, книги, сокровища, найденные на природе – всегда под рукой. Утро начинается с вкусного чая и тишины, позволяя мне погрузиться в незаконченные проекты, прислушиваясь к их внутреннему голосу. Иногда это выливается в многочасовой поток письма, а иногда – в несколько штрихов и осознание необходимости сделать паузу. Я не пытаюсь насильно вызвать вдохновение, но всегда готова к его появлению, находясь в своем творческом «гнезде».

Творчество часто связано с сомнениями. Как вы справляетесь с состоянием «творческого кризиса» или недовольством своей работой?

Я научилась воспринимать его не как противника, а как часть процесса. Это не «стена», а «дверь», которая сейчас закрыта. Я перестаю с ним бороться и просто отступаю в сторону. Выбираюсь на прогулку в лес, смотрю на небо, перечитываю любимые стихи, занимаюсь повседневными делами — крашу холсты, убираю в мастерской. Важно «освободить поводья». Кризис часто сигнализирует о том, что я исчерпала одну тему, и подсознание уже ищет новую. Нужно просто дать себе время.

Вы пишете: «Люблю смешанные техники». Что для вас в этом привлекательного? Это поиск нового языка или нежелание ограничивать себя рамками одного материала?

Это полная свобода самовыражения! Это отказ от ограничений и стремление найти свой неповторимый стиль. Работа в одной технике подобна использованию чужого, пусть и отточенного, языка. Смешивая же материалы, я обретаю свой собственный, уникальный диалект. Комбинирование различных текстур, например, прозрачности акварели и насыщенности пастели, создает визуальную глубину, которая точнее отражает многогранность реальной жизни.

Прошло совсем немного времени с вашего возвращения в искусство, но вы уже очень активны. Какие творческие цели вы ставите перед собой на ближайшее будущее? Есть ли мечта, которую хотите осуществить как художник?

Сейчас я чувствую потребность копать глубже, а не разбрасываться. Мне хочется создавать большие, наполненные смыслом циклы, где каждая работа — это не отдельная мысль, а продолжение большой истории, как главы в книге. А мечта… Мечта — это когда мое искусство перестает быть только моим, а начинает жить своей жизнью, отзываясь в сердцах других. Я хочу, чтобы мои работы не просто висели на стенах, а становились частью чьей-то личной истории, дарили силы или приносили умиротворение.

Ваша история может вдохновить многих людей, которые отложили свою мечту о творчестве «на потом». Что бы вы сказали тому, кто сомневается, стоит ли ему начинать рисовать во взрослом возрасте?

Позвольте себе сказать своему внутреннему критику: «Ты всего лишь испуганный ребенок, который когда-то столкнулся с осуждением. Сейчас время его успокоить и дать ему возможность творить». Не ставьте перед собой задачу «стать художником» сразу. Начните с малого: приобретите простую гуашь и наслаждайтесь самим процессом – как смешиваются цвета, как рука скользит по бумаге. Творчество – это не привилегия немногих, а естественная потребность каждого, подобная дыханию. Начните «дышать» полной грудью, ведь для этого вам не нужно чье-либо разрешения.

Как вы считаете, что важнее для художника: врожденный талант или упорный труд и любовь к своему делу?

В основе всего лежит любовь, без всяких сомнений. Талант, лишенный любви, подобен прекрасному сосуду, но пустому внутри. Труд же, если в нем нет любви, превращается в угнетение. Любовь – это та движущая сила, которая заставляет вставать ни свет, ни заря, чтобы запечатлеть рассвет, или же возвращаться к одному и тому же фрагменту произведения снова и снова, пока он не обретет подлинность. Именно любовь дарует энергию для работы и раскрывает тот уникальный дар, который, я убеждена, присущ каждому, но часто скрыт под грузом опасений и навязанных рамок.

Ваш День Рождения — 25 декабря, на стыке года. Чувствуете ли вы в этом какую-то символику, связанную с вашим творческим возрождением, новым началом?

В совпадении моего дня рождения с Рождеством я теперь усматриваю глубокий символизм. Прежде это был лишь личный праздник, окутанный семейным теплом. Теперь же я вижу в этом мощную аллегорию. 25 декабря – это момент, когда в сердце самой долгой ночи зарождается свет. Мое возвращение к искусству стало именно таким рождением света в моей душе, после долгих лет «творческой зимы». Это вечное напоминание о том, что каждое завершение – это предвестие нового начала, и самые значимые возрождения случаются в те моменты, когда внешняя тьма кажется особенно густой.